ВКЛ было государством достаточно открытым для представителей многих народов и вероисповеданий. Примеров удачной карьеры для тех, кто выбрал государство в качестве своей новой Родины, немало.
File written by Adobe Photoshop
© http://dic.academic.ru

Тем не менее порой случались потрясающие (во всех смыслах слова) повороты истории, когда потомки тех, кто однажды решил остаться, играли немаловажную, а порой и роковую роль во многих событиях. И таких примеров тоже немало. И если судебные дела семейства Курбских и Сарыхозиных можно отнести к частным войнам, то Можайские и Шемячичи втянули ВКЛ в крайне неудачную войну с Москвой, а это уже совсем другое дело. Так или иначе, часто судьба словно совершала определенное вращательное движение уже во втором поколении, расставляя все по своим местам.

Достаточно ли воли и амбиций одного человека, если он не представляет правящую в государстве династию или не является по меньшей мере претендентом на какой-нибудь престол, для того, чтобы развязать войну? История ВКЛ показывает, что вполне достаточно.

Если претензии Вишневецких или Корецких на современную Молдавию еще можно хоть как-то оправдать династическими связями, история Лжедмитриев – местами драма, местами водевиль в московском антураже, то вот история Ливонской кампании 1617- 1618 напрямую связана с такими понятиями как мелкая зависть и непомерное честолюбие всего одного представителя дворянства. Вдвойне досадно, что человеком, втянувшим Речь Посполитую и Швецию в войну, был сын сподвижника Стефана Батория Юргена фон Фаренсбаха, Вольмар.

Вольмар фон Фаренсбах унаследовал множество должностей и почетных званий после вполне солдатской смерти отца в 1602 году. Кроме того, в наследство ему досталось непомерное честолюбие и непоседливость. Стартовая позиция для попадания в число магнатов ВКЛ и Речи Посполитой была более чем привлекательной, однако имелся и весьма существенный минус: владения Фаренсбаха-младшего находились слишком близко к враждебной и весьма условной границе.

Психология приграничья, семейная традиция наемничества и уже упомянутое честолюбие составили взрывоопасную смесь. При Батории такие люди делали прекрасную карьеру, так как для войны персонажей лучше не найти. Предложить честолюбцу славу покойный король Стефан умел как никто. Но времена изменились, и во время кампании в Ливонии против шведов первую скрипку играл Ходкевич. Его победы были возможны только при соблюдении железной дисциплины, где не было места одиночной удали. И все же карьерный рост Фаренсбаха младшего хоть и медленно, но происходил. В 1610 году Фаренсбах становится фактически заместителем Ходкевича в Инфлянтах (региментарий).

Проблемы Вольмара Фаренсбаха в первую очередь носили финансовый характер. Денег на содержание войск хронически не хватало, а посему армия предпочитала кормить себя сама. Отсюда множество дел, где ответчиком выступал фактический командир. Поведение войск не могло приветствоваться и местным дворянством. В конце концов попытки региментария кормить армию за счет своего же населения получили огласку, и в качестве наказания Фаренсбах был лишен должностей, сохранив за собой только чин полковника и староство руиенское. И одну небольшою но весьма важную крепость - Динамюнде, которая запирала подход к Риге со стороны моря.

Неприятности Фаренсбаха на этом не кончились: до него дошли слухи о том, что горожане Риги мастерски интригуют против него в отместку за грабежи его солдат, и вопрос об удержании Фаренсбахом Динамюнде только дело времени. Надо отдать Вольмару должное - в сложных финансовых обстоятельствах он нашел где-то тридцать тысяч злотых для найма солдат в гарнизон крепости. Но карман был не бездонный, и финансовые проблемы стали поджимать бывшего региментария.

Шведы не блистали в предыдущих кампаниях на поле боя, кроме того, король был слишком юн. Будущий герой тридцатилетней войны Густав II Адольф находился под сильным влиянием ловких политиков, которые вынесли свои уроки из неудачных боев с войсками ВКЛ. В 1616 году на мирных переговорах в Риге присутствовали весьма искушенные в тайных операциях кригскомиссар Адам Шрапфер и человек, носивший звание королевского секретаря Берндт Гельфрейх. Оба этих господина были прекрасно осведомлены о затруднительных финансовых обстоятельствах Фаренсбаха, а также его несколько уязвимом положении. На всякий случай родной брат королевского секретаря устроился на службу к Фаренсбаху. И вскоре, говоря современными словами, вербовка вполне состоялась.

Если поначалу Фаренсбах на переговорах интриговал изо всех сил, стараясь не допустить подписания перемирия (кому война, а кому мать родна, война все спишет - это был принцип героического семейства), то Теперь Вольмару предлагалось по меньшей мере совершить государственную измену - сдать Динамюнде и возглавить восстание местного дворянства в пользу шведской короны.

Фаренсбах хоть и находился в весьма стесненных финансовых обстоятельствах, цену за измену заломил достаточно внушительную - пост генерал-губернатора Ливонии. Под Ливонией Фаренсбах подразумевал не только Таллинн и шведские владения, но и будущие завоевания Ригу, Пярну, да и возможно все Курляндское герцогство, где тоже было неспокойно. Кроме того, Фаренсбах попросил и просто денег. Кстати достаточно скромно: 10 000 талеров на «обслуживание» Динамюнде и всего 2 000 талеров за отказ от прав на нее. То есть, при любом исходе хотя бы для того, что бы расплатиться с долгами, деньги авансом Фаренсбах бы получил.

Пока основная часть вооруженных сил Речи Посполитой была занята на других театрах военных действий, Ливонские дела были предоставлены сами себе. Но вот в вассальном Курляндском герцогстве среди потомков ловкого Кеттлера возникли неожиданные разногласия. Два брата Фридрих и Вильгельм разделили герцогство, но Вильгельм проявил неожиданную недальновидность, приказав казнить братьев Нольде. На беду братья оказались представителями старой аристократии. Трибунал, а потом и сейм сочли казнь несколько преждевременной и на всякий случай лишили Вильгельма власти.

К Фридриху претензий не было. Но как раз Фридрих понимал, что в этой ситуации можно либо разжиться наследием изгнанного брата, либо последовать в эмиграцию за ним. Второй потенциальный изменник был практически готов. Неудивительно, что Фаренсбах поступает на службу именно к Вильгельму, который вкладывает средства в наемников (200 кавалеристов и 1000 пехотинцев). Фридриху очень хотелось завладеть всем герцогством, но ссориться с братом, у которого с каждым днем становилось все больше союзников как явных так и тайных (Вильгельм заручился поддержкой не только шведов, но и саксонцев, и пруссаков), не хотелось вовсе. Но еще меньше хотелось становиться шведским вассалом.

К концу 1616 года Фаренсбах неожиданно для себя в частности и для шведов в особенности оказался не просто авантюристом с завышенной самооценкой, но человеком, имеющим грандиозное влияние на ход местных событий только потому, что среди всех противоречий оказался обладателем реальной информации и рычагов давления на многих действующих лиц. Многомудрый шведский канцлер Оксеншерна дал добро на условия Фаренсбаха. Война стала неминуемой.

Военная кампания со стороны Швеции была подготовлена из рук вон плохо: командующими были назначены адмирал Нильс Штерншельд (он погибнет несколько лет спустя на капитанском мостике, проиграв Оливскую баталию флоту Речи Посполитой) и Вольмар Фаренсбах. Только четкого разграничения полномочий не было. Формально каждый из командиров мог принимать решения на свой страх и риск. Количество войск тоже было недостаточно - не более 3000 человек (670 кавалеристов и 2100-2300 пехотинцев). На деле и того меньше.

Если чиновники Речи Посполитой попросту прозевали интригу Фаренсбаха, то начеку оказались жители Риги и Пернова (Пярну). У всех были свои счеты с региментарием, потому рижане еще до начала военных действий успели нанять в германии 300 солдат, а десант шведских войск на Пернов (Пярну) провалился по причине готовности жителей к неприятностям. Тем не менее город был взят позже.

К июлю 1617 все побережье от Риги до Таллинна контролировалось шведами. Только вот Фаренсбаху губернаторство не досталось. А тем временем Кшиштоф Радзивилл, имея несравненно меньшие силы, готовил удар по шведам. И это удалось. Всего за несколько дней ситуация стала меняться в другую сторону. Крепости снова стали переходить в руки войск Речи Посполитой. Располагая всего двумя сотнями гусар и несколькими сотнями казаков и пехотинцев (всего около 900 человек), Радзивилл за несколько дней так нагнал страх на Ливонию, что шведы спешно стали перебрасывать подкрепления из Финляндии.

Радзивиллы и Ходкевичи стали оказывать давление на Вольмара Фаренсбаха через его родственников и духовника. Да и перед самим изменником встал извечный вопрос - что делать дальше? Ведь шведы не давали обещанного губернаторства, да и как командующий крепостями и сухопутными силами Фаренсбах не был полностью самостоятелен. А самое неприятное было то, что денежные суммы подходили к концу, снабжение было налажено скверно, а прибыльные подвиги вроде взятия богатой Риги в ближайшее время не предвиделись. Да и Радзивилл стал весьма успешно разорять край, что не прибавляло популярности Фаренсбаху.

Вольмару нужен был сильный и эффектный ход, и он его совершил. Прибыть на сейм в Слоним было идеей опасной и несколько самоубийственной, но безусловно дерзкой. Он оправдывался как мог и договорился даже до того, что измена произошла с ведома самого короля Сигизмунда. Ему, конечно, не поверили, но намекнули, что искупить вину он очень даже может. Повторять два раза не пришлось – Фаренсбах направился в Динамюнде и с драгунами прибрал крепость к рукам. Денежные дела поправились тоже совершенно неожиданным образом. Пришел шведский корабль с жалованием и его просто по-пиратски захватили, хотя формально Фаренсбах еще находился на службе шведского короля.

Далее кампания проходила достаточно вяло. Обе стороны сталкивались со схожими проблемами (жалование, голод и болезни). Наемники переходили из одной армии в другую по несколько раз. Ко всему прочему, Радзивилл настаивал на присоединении занятых земель к ВКЛ, против чего решительно был настроен король Сигизмунд. Фаренсбах же в этой кампании сумел окончательно рассориться с жителями Риги и Радзивиллом, потому в его голове созрел прекрасный план - снова продать Динамюнде шведам. Правда, затея не удалась, т.к. Радзивилл сменил гарнизон.

Кампания стоила дорого, и обе стороны пытались наконец договориться. 8 декабря 1618 года в замке Каркус произошло подписание перемирия со стороны Речи Посполитой представленной комиссаром Вальтером фон Плеттенбергом. Кроме представителей обеих воюющих сторон в этом событии принимал участие и владелец замка Вольмар фон Фаренсбах.

Вольмар фон Фаренсбах отправился искать счастья и славы на юг. В несчастном цецорском сражении в 1620 попал в плен. После плена уже домой решил не возвращаться, отправился служить в Европу. Так же как и его отец послужил Франции, Германии, Австрии, и, как это ни парадоксально, Швеции. Бушевавшая тридцатилетняя война привлекала множество ярких авантюристов. В конце концов Вольмар фон Фаренсбах закончил свою карьеру так, как его прославленный отец Юрген начинал – просто наемником.

Строго запрещено копировать и распространять информацию, представленную на DELFI.lt, в электронных и традиционных СМИ в любом виде без официального разрешения, а если разрешение получено, необходимо указать источник – Delfi.

Печальный конец самозванца Деспота - голова, набитая соломой (6)

Как показала практика, Якоб Базиликос Деспот Гераклид...

Иоанн Якоб Деспот Гераклид, которого в гробу многие видали (3)

При дворе Яноша II Запольяи для человека отважного и...

Несвижский костел: место уникальной усыпальницы Радзивиллов (1882)

В Вильнюсе в библиотеке Врублевских представлены...

В Вильнюсе открыта выставка о старинном роде ВКЛ Вышневецких (14)

В МИДе Литвы открыта выставка "Вышневецкие - забытая...

"Острые слова" короля Сигизмунда Августа о пармезане, или сыр в большой политике (4)

Посол его величества Фердинанда I, императора Священной...

TOP новостей

Переговорщики по коалиции в Сейме Литвы не договорились о пособиях на детей (2)

Представители ведущих переговоры о коалиции четырех...

Артемий, играющий в русскую рулетку: ничего не выигрываю, но и не теряю свободу В национальной сегрегации виноваты обе стороны (34)

Он рассекает по литовскому городу Тракай в белых...

Грибаускайте наложила вето на закон о праве иметь оружие в военное время (25)

Президент Литвы Даля Грибаускайте в четверг наложила...