aA
Принуждение Беларуси к глубокой интеграции с Россией по уже использованному ею либо специально сочиненному гибридному сценарию с применением военной силы возможно лишь в случае заявления Минска о резком выходе из всех организаций, в которых Москва имеет решающий голос. Об этом в интервью Delfi говорят белорусские эксперты. Что происходит в отношениях Беларуси с Кремлем?
Беларусь-Россия: парадигма отношений не меняется, войны не будет?
© Reuters / Scanpix

Конфликт сняли с паузы?

В четверг, 27 февраля, на встрече с председателем Коллегии Евразийской экономической комиссии Михаилом Мясниковичем, к лексикону публичных заявлений президента Беларуси добавилось словосочетание "понуждение к интеграции".

14 февраля Лукашенко впервые произнес публично слово "инкорпорация". Оно прозвучало апогеем возмущения Лукашенко предлагаемыми Россией условиями - цены на нефть в обмен на глубокую интеграцию. «Они понимают интеграцию как поглощение Беларуси. Это не интеграция! Это инкорпорация! На это я никогда не пойду», сказал белорусский лидер, пригрозив начать забирать нефть из транзитной трубы, чтобы "выйти на согласованные с Россией объемы в 2 млн тонн в месяц".

Эта угроза, по оценке политолога Артема Шрайбмана, стала самым серьезным повышением ставок в нефтяном конфликте, и ее осуществление означало бы возвращение в середину нулевых и полноценную нефтяную войну.

"Ну хоть какое-то движение вперёд (…)", - так 21 февраля Лукашенко прокомментировал "неожиданное предложение" Путина "компенсировать потери Беларуси от налогового маневра, которые в этом году могут составить до $300 млн, в том числе за счет премий компаниям".

В этот же день на встрече с послом Беларуси в России Владимиром Семашко Лукашенко заявил о сумме потерь в $430 млн. И в этот же день пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков заявил, что "не может быть и речи" о том, чтобы кто-то навязал российским компаниям невыгодные условия поставок нефти.

"Мы ничего не готовим. (…) Ничего не знаю. Если это премия нефтяным компаниям, то это надо нефтяные компании спросить", - так 26 февраля заявление Лукашенко прокомментировал замглавы Минфина РФ Алексей Сазонов.

Схему предполагаемых расчетов излагает госчиновник министр энергетики РФ Александр Новак: российская сторона предложила Беларуси снижать премии по ценам на поставляемую нефть примерно на $2 за 1 тонну каждый год, то есть пропорционально снижению экспортной пошлины. Этот подход учитывает снижение экспортной пошлины, отметил Новак, указав, что такой вариант компенсирует эффект российского налогового маневра для Беларуси – частично.

Такая последовательность и логика заявлений – классика жанра белорусско-российских отношений в течение всей интеграционной игры.

На какой сумме компенсаций стороны сойдутся и сойдутся ли, на момент написания этого текста не сообщается. Про "хоть какое-то движение вперед" Лукашенко заявил после длительной паузы в переговорах, в которых стороны, казалось бы, решительно не настроены на компромисс.

Напомним, что без подписанных контрактов на поставки нефти из России начался для Беларуси 2020-й год. И это - последствие отказа Минска от углубления интеграции на российских условиях.

Все заключенные с января и по сей день контракты на поставки нефти в Беларусь и близко не обеспечивают страну заявленным желаемым объемом - 24 млн тонн в год. Столько могут переработать два белорусских НПЗ, и эта цифра фигурирует в индикативном балансе – документе, подписанном в начале декабря 2019 года министерствами энергетики РБ и РФ. И именно на него ссылается Лукашенко как на договор, который Москва должна выполнять. Между тем его российские визави обращают внимание на то, что без подписанных контрактов с нефтяными компаниями сам по себе индикативный баланс Россию ни к чему не обязывает.

Ряд аналитиков говорят о том, что Беларусь проиграла вчистую последний нефтяной спор. Но, во-первых, он еще не закончился. А во-вторых, как сказал Delfi директор минского Института политических исследований "Палітычная сфера" и научный сотрудник каунасского Университета Витовта Великого Андрей Казакевич про отношения РБ и РФ: "Это постоянная борьба за пересмотр условий. Длительный бесконечный судебный процесс, в котором каждая сторона выдвигает свои требования, потом от них отказывается, далее заключают локальный компромисс, после чего выставляют новые требования, и так до бесконечности.

Очень сложно говорить о выигравших и проигравших. Хотя бы потому что у таких как бы побед есть разные измерения. Какая-то локальная победа или передышка в течение года может обернуться поражением в перспективе 3 или 5 лет. Как это часто и происходило".

Нынешний конфликт - «самый комплексный»

"Кризис доверия. Потому что накопилось. Российско-белорусские соглашения часто нарушали обе стороны", - отмечает координатор программы "Внешняя политика Беларуси" Совета по международным отношениям "Минский диалог" Денис Мельянцов. Яркий выход кризиса в медийное пространство, причем одновременно в разных интеграционных сферах, политолог объясняет назревшей необходимостью пересмотреть и институциализировать процесс интеграции: с середины 90-х она развивалась как система соглашений, часто непубличных, нужны детально прописанные прозрачные правила игры.

С декабря 2018 года и по сей день, по оценке Мельянцова, мы наблюдаем самый комплексный конфликт между Россией и Беларусью. Кремль заинтересован в переводе двусторонних отношений на рыночную основу, и при этом сохранении Беларуси как военно-политического союзника, но удешевлении его поддержки.

Минск настаивает на выполнении Москвой ранее взятых на себя обязательств – выйти на равнодоходные цены, единый рынок энергоносителей в рамках Союзного государства. А то, что многие называют субсидиями, воспринимает как плату за услуги в рамках военно-политического союза. Российские переговорщики, полагает Мельянцов, уже поняли, что Беларусь быстро не сдастся, и ставить вопрос ребром – объединение в обмен на сниженные цены на нефть и газ – неэффективно.

Парадигма отношений РФ и РБ не меняется

Казакевич рассматривает все происходящее между РФ и РБ в конце 2019 года и начале 2020-го не как жесткое отстаивание Россией своей позиции, а как попытку проверить партнера на устойчивость - насколько далеко он готов зайти в своем противостоянии. При этом, полагает аналитик, РФ не исключала вариант половинчатого решения. Наиболее вероятным сценарием, по его мнению, будет компромисс, который не устроит в полной мере ни Минск, ни Москву, но позволит стабилизировать на какое-то время двусторонние отношения, взять передышку во избежание острого кризиса.

Объясняя причину нестабильности отношений Минска и Москвы, Казакевич напоминает, что с момента прихода Лукашенко к власти в 1994 году они строились на краткосрочных договоренностях и регулярных попытках передоговориться. Обе стороны всегда хотели получить что-то бОльшее. Россия - политические дивиденды, сильные позиции в регионе, привязать Беларусь к своей внешнеполитической орбите или даже включить в состав РФ. Для Беларуси отношения с РФ - это чисто бизнес, желание максимальных финансовых выгод. Три темы имеют существенное значение: нефть, газ и доступ белорусских товаров на российский рынок.

"Нынешний ход событий - Минск заявляет одно, Москва отказывается, потом частично подтверждает, объясняет, что речь идет об отдельном механизме, а не просто о какой-то компенсации, - все это абсолютно обыденно для непрозрачных белорусско-российских отношений. В них много игры на публику, не способствующей установлению устойчивых долгосрочных правил двустороннего взаимодействия", - отмечает Казакевич.

По его наблюдению, Россия многократно пыталась сломать логику отношений с Беларусью и вывести их в другой формат: "Но схемы не работали. Что-то меняется, усиливается экономическая составляющая в этих всех спорах, а политическая выходит на второй план. Не вижу слома парадигмы".

Возможно ли принуждение Беларуси к интеграции гибридным не мирным способом?

О давлении России на Беларусь – вплоть до военного сценария принуждения к интеграции - говорят зарубежные политики, аналитики и госчиновники. И для какой-то части белорусских политиков, интеллектуалов, публичных людей, полагает Казакевич, важно обозначить проблему - на их взгляд, это возможно: "Обсуждение может минимизировать такой сценарий. Это часть дискуссии о белорусско-российских отношениях, и это естественная логичная реакция белорусского общества в ситуации конфликта и давления, если речь идет о России, способной на резкие и агрессивные действия во внешней политике".

Сам же Андрей Казакевич скептически оценивает военный сценарий. По его мнению, он финансово затратный (помимо всего прочего, в лучшем для России случае она получит в лице Беларуси нелояльный регион, который надо будет заливать деньгами) и чреват политическими издержками – дополнительными санкциями Запада и усилением внешнеполитической изоляции России: «Если бы Беларусь требовала денонсации договора о Союзном государстве или выхода из ОДКБ, наверно, можно было бы об этом говорить. Но пока все происходит в приемлемом для России коридоре. Силового решения проблем в белорусско-российских отношениях я не вижу".

Похожее мнение в интервью Delfi высказывает и Денис Мельянцов: "Военный сценарий могу вообразить только в одном случае - если Беларусь выходит из военного союза с РФ, соберется вступать в НАТО и размещать на своей территории западные военные базы. Россия расценит это как угрозу своей безопасности. Как в случае Украины и Крыма – критически важного для контроля над Черным морем. В головах российских стратегов такой сценарий может выплыть, если они увидят, что так называемый белорусский балкон (территория Беларуси) уплывает у них из рук, и остается оголенным Калининградский эксклав".

Но Беларусь не ставит задач ни вступать в НАТО, ни размещать у себя базы Альянса, ни даже публично не говорит о том, что собирается требовать от РФ платы за военные объекты. Поэтому для Москвы вводить сюда войска или проводить какую-то военную операцию – себе дороже, и речь не только о деньгах, полагает Мельянцов.

По его мнению, говорить о военном сценарии принуждения Беларуси к интеграции - значит идти на поводу "у соблазна сравнивать украинскую ситуацию 2014 года и нынешнюю белорусскую. Но это совершенно разные планеты, - если оценивать тогдашнюю боеспособность украинской армии, гомогенность настроений украинцев и белорусов".

В Беларуси, продолжает свою аргументацию политолог, "достаточно боеспособная армия, что признают и российские военные эксперты": "Здесь есть вертикаль власти, которая, конечно, даст приказ Беларусь защищать, и верные присяге белорусские военные обязаны выполнять приказ. В том, что он будет отдан и выполнен, - у меня мало сомнений. Такой ситуации как с Крымом здесь в принципе не может повториться.

Россия, конечно, имеет достаточный военный потенциал для реализации войсковой операции против Беларуси, но у Беларуси есть свои средства военного сдерживания. В экспертной среде мы шутим о том, что 40% территории Беларуси покрыто лесом, и есть партизанские традиции, поэтому вряд ли для России это будет простая операция, но в любой шутке есть доля шутки. Судя по тому, что у нас постоянно идут тренировки и межведомственные многочисленные учения территориальной обороны, сил спецопераций, явно Беларусь готовится ко всяческим сценариям. И российские военные специалисты (не те, кто выдает публично политический анализ, а именно военные) не могут этого не знать и не оценивать их реальные и потенциальные потери России. Вполне вероятно, что от военного сценария в Беларуси будет гораздо больше минусов, чем плюсов".

Имидж России на международной арене сегодня трудно испортить, констатируют собеседники Delfi. И хоть история свидетельствует о возможности самых неожиданных поворотов, отмечает Мельянцов, судя по соцопросам в РФ, военный сценарий принуждения Беларуси к интеграции с очень высокой долей вероятности повернет российское общественное мнение, скорее, за Беларусь.

Ссылаясь на оценки разных экспертов, Мельянцов отмечает, что, помимо множества рисков и непредсказуемости военного сценария, он очень дорог: "Только чтобы удерживать и контролировать такую территорию как Беларусь, нужно от 100 до 200 тысяч военных регулярной армии. Потому что, скорее всего, будет партизанская война, пусть и очаговая".

Все эти доводы, по мнению эксперта, дают основания полагать, что "такие сценарии являются неэффективным методом воздействия на Беларусь"

"Тем более, если задача – принуждение к интеграции. Для повторения крымской или донбасской операции, навязывания гибридного конфликта должна быть существенная внутренняя дезорганизация, хоть какая-то социальная база, революционная ситуация, затрагивающая значительное количество белорусских граждан. Но пока этого нет, в Беларуси даже нет пророссийских серьезных политических сил, хотя РФ давно могла бы создать здесь что-то на всякий случай", - говорит эксперт.

Не ложатся эти сценарии на Беларусь, полагает Денис Мельянцов. Ему представляется, что их обсуждение - в рамках психологических информационных операций, и рассматривать их имеет смысл как элемент информационной войны.

Теперь самые свежие новости о Литве можно прочитать и на Телеграм-канале Ru.Delfi.lt! Подписывайтесь оставайтесь в курсе происходящего!

ru.DELFI.lt
|Populiariausi straipsniai ir video

TOP новостей

После неприятного похолодания в Литву вернется теплая погода (19)

Многие отдыхающие в это время недовольны погодой в...

Полицию заинтересовало обещание за деньги устроить счастливую любовь (13)

Если не везет в любви, не стоит отчаиваться, надо лишь...

Заброшенное место захоронения разорили, вероятно, "черные" археологи (1)

В Литве есть жители, которые устраивают свалки в самых...

Витаутас Ландсбергис: оказывать сопротивление или кротко лечь под БелАЭС? (236)

Профессор Витаутас Ландсбергис на заседании Союза...

|Maža didelių žinių kaina