Один из создателей ежегодно проводимых монстраций художник Артём Лоскутов не оппозиционер и не диссидент. Сибиряк с несколькими судебными производствами за плечами, режиссер задает вопрос: "Почему мы пасуем перед чекистом?"
Артём Лоскутов
© RIA / Scanpix

"У тебя руки уже опускаются от того, что ты понимаешь: Россия была важным и значимым государством, но свободной страной она не была никогда", - рассуждал художник-сибиряк Лоскутов в интервью DELFI.

Он любит и практикует стрит и паблик-арт, недавно выставлялся в Третьяковской галерее, а на прошлой неделе в Вильнюсе принимал участие в дискуссии по поводу 30-летия учреждения премии имени Андрея Сахарова "Диссиденты XXI века". При этом сам Лоскутов подчеркивает, что диссидент – это замкнутая субкультура, и себя причислять к ним он вовсе не собирается. Более того, художник признался, что ему неуютно, когда он оказывается в роли диссидента, как это было в ходе вильнюсской дискуссии.

Лоскутов стремится к многомерности и взаимодействию с обществом. И любит "ресурсную колонию России" Сибирь и хотя сейчас живёт в Москве, держит руку на новосибирском монстрационном пульсе.

Что такое монстрации, о вымышленной стране Сибири и во что превращается всё, к чему, в отличие от царя Мидаса, прикасается нынешняя российская власть, он рассказал за чашкой кофе и в ходе прогулки по вечернему Вильнюсу, дышащему пятничной атмосферой бурного досуга.

- В ходе дискуссии ты произнес словосочетание "моя страна Сибирь". Наверное, в самой России такие заявления вполне могут сойти за сепаратизм?

- Я стараюсь не призывать к отделению.

- Но вопросы могут возникнуть?

- Уголовно наказуемы призывы к нарушению территориальной целостности. Я стараюсь, хотя иногда и проскользнёт может что, к этому не призывать. В 2020 году будет перепись, и надо готовить акцию по переписыванию себя сибиряками, поскольку, как оказалось, в 2010 году мы форсировали историю. Скорее, ради шутки, в которой как известно, доля шутки, мы предложили: "Давайте переписываться сибиряками". У нас же есть возможность выбрать национальность. Я не могу себя без смущения называть русским, я на него не очень похож. Кровей во мне много, но ни к одному народу я себя целиком причислить не могу. И как быть? Кем себя считать? Лет 8 назад я подумал - можно же быть сибиряком.

Неоппозиционер и недиссидент Лоскутов: и почему мы пасуем перед чекистом?
© DELFI / Andrius Ufartas

Нас сюда сослали с разных мест. Или же люди сами сбежали, или поехали в своё время за свободой сами. Я не знаю, как там оказались мои предки, но я не знаю, что делать с Россией. У тебя руки уже опускаются от того, что ты понимаешь: Россия была важным и значимым государством, но свободной страной она не была никогда. И проще сделать не то, чтобы ребрендинг и начать всё с нуля, а говорить про Сибирь, чем исправить её имидж. У неё, конечно, имидж тоже не ахти – холод, ссылки, медведи, тайга. С другой стороны, есть положительные вещи – сибирское здоровье, гостеприимство и т.д. В 2010 году наши действия были попыткой сконструировать идентичность сибиряка, что, в общем, сибиряком быть круче, чем русским. Приезжая в какую-нибудь Европу, многие люди, на вопрос, откуда ты, не говорят, что они из России, потому что тебе немножко неловко – Путин и всё прочее. Говорят – я из Сибири.

- Я почти всегда говорю, что я из Карелии, а уже потом уточняю, что это северо-запад России. Это не связано со стеснением или стыдом. Просто это первое, что приходит в голову при ответе на вопрос, откуда ты? Региональная идентичность.

- Кстати, недавно увидел пачку греческих сигарет "Карелия", удивился. У них, наверное, там своя Карелия есть.

- Быть может, внутренняя. Но если продолжить, у сибиряков есть ощущение, что они – это что-то отдельное?

- Конечно. Все-таки Сибирь – это российская ресурсная колония. Я помню, меня сильно задела история с ядерными отходами, которые должны были приехать из Петербурга в Железногорск, это под Красноярском. Там их должны были захоронить. Почему вы там у себя под Питером их не закапываете? Они нам тут нужнее, что ли? У всех такое ощущение, что Сибирь – это пустота и людей там нет, что просто заберем нефть, пока она есть, а обратно пришлём ядерные отходы. Иными словами, есть ощущение, что Сибирь вроде как не совсем Россия, какой-то дикий край. Я в своё время снимал кино "Нефть в обмен на ничего" об отношении россиян к этой части страны, а оно такое: нечего там делать, холодно, нефть забрали и ладно. Поэтому я и говорю, что мой народ – сибирский народ, пытаюсь что-то конструировать, отряхнуть российский негатив и уйти от ответственности за то, что делает Путин, что делают русские в принципе.

- В чём твое эстетическое неприятие власти, о чём ты говорил в ходе дискуссии?

- Про эстетические разногласия с советской властью говорил ещё Андрей Синявский. Что касается меня, то да, есть такие разногласия. Есть миф о царе Мидасе, от прикосновения которого всё превращалось в золото. Так вот всё, к чему прикасаются российские власти превращается в говно. Даже сложно выделить что-то в отдельности.

- Тебе всё видится совершенно беспросветным?

- Как-то так. С людьми, наверное, что-то происходит. Может быть, я говорю сейчас слишком инфантильно, но я ничего хорошего не жду.

- А массовых монстраций ждешь? Ты говорил, что каждый год в Новосибирске на монстрацию приходит около 5000 человек, этого достаточно или ты ожидаешь большего?

- Я, наверное, и не хочу, чтобы людей было больше, чем 5000. Мне кажется, для Новосибирска – это предел. Может быть, я скептик, но если придёт 50 000, то средний уровень плаката станет хуже. Даже сейчас люди ворчат, что плакаты неинтересные, что пишут глупости, что ходят школьники... А что поделать? Это 5000 человек. Когда их было 100 или 80, фильтр был сложнее. У людей было больше желания, лозунги интереснее, а при популяризации средний уровень качества снижается. Так что, если будет больше 5000, я думаю, народ покажет себя, и мы ужаснемся.

Монстрация
Монстрация
© Sputnik / Scanpix

- Моя соседка, пожилая женщина, любит со мной поговорить. Спрашивает и о работе. Когда я шел из дома на встречу с тобой, она спросила, куда иду. Я сказал, кто ты и чем известен, а она попросила объяснить, что такое монстрации. Как ты бы объяснил ей, что такое монстрация? Человеку, который в общем далёк от российских реалий и живет в Литве.

- Я бы сказал что это как первомайская демонстрация, только лучше - без начальства, обязаловки, и у каждого свой самодельный плакат о чём угодно.

- Многим, кто далёк от гущи событий, лозунги монстраций кажутся бессмысленными.

- Это прикрытие. На самом деле они не бессмысленные.

- Отражение, по-твоему, официальной бессмыслицы, зеркало?

- В общем, да.

- Может люди за пределами упомянутых 5000 просто не хотят взглянуть в это зеркало?

- Люди смотрят, просто мы не всех слышим. Мы же слышим милиционеров и власти, потому что у них есть инструменты, через которые они могут проявить свою реакцию. Милиция может задержать, а власть – сделать заявление. А условный телезритель, читатель новостей или тот, делает перепосты картинок с монстраций... Скорее всего, мы не узнаем его позицию. Понравится менту в общем не очень почётно. Если бы милиция к нам относилась по-другому, нужно было бы что-то менять. У моего хорошего друга, поэта Вани Бражкина есть стихи о том, что менту понравится – нехорошо, тогда напишу ещё хуже. Иными словами, нужно чувствовать: если власти начинают тебя пригревать, значит, что-то с тобой не так. Если ты нравишься полицейским, твой панк-рок уже не совсем панк-рок.

Писатели покидают Россию, в отношении режиссёров идут судебные процессы, акции пресекаются. Это выглядит как публичное наказание за то, что они снимают, пишут, делают.

Всех наказывают, только мы не про всех знаем. Я был на открытии фестиваля "неудобного кино" в Вильнюсе – там выступили в поддержку Олега Сенцова. На открытии фестиваля чешского кино в Москве мой знакомый режиссёр тоже высказался в его защиту. Но кроме Сенцова сидит, к примеру, анархист Кольченко. Он получил не 20, а 10 лет. Мы не знаем, что он сидит, он не так популярен. И наказывают многих людей. Есть пензенское дело, ребят анархистов из Пензы и Питера посадили, пытали, заставляли признаться в терроризме. Мой бывший сосед по Новосибирску тоже там сидит. Из них делают террористов. Насчет Сенцова я не думаю, что это всё про культуру.

Разговор за россиян, не украинцев. Например, известного режиссёра обвиняют публично в воровстве, показывая таким образом, что культурная составляющая общества – воры. А ведь представители культуры в определённом смысле формируют эстетику.

Наверное, эстетика Серебрянникова властям не подходит, в то время как медиа должны работать в нужном властям русле. Когда же они становятся влиятельными и начинают делать что-то независимое, их отключают, прессуют, покупают. И с культурой, наверное, также. Культура – это то, что способно повлиять на людей, которые смотрят фильмы, книги читают, музыку слушают. Вот сейчас, например, рэппер Face, который пел про х.й и все прочее и был популярен, выпустил неожиданный альбом про ментов. Сейчас у него отменяются концерты. Кому надо, чтобы он подстегивал не любить ментов? Логику властей в этом деле можно понять прекрасно. Они делают так, чтобы для них не было никаких угроз, ничто не мешало оставаться во власти, воровать ресурсы и т.д.

Находящиеся во власти люди, наверное, понимают, что в атмосфере духоты, к чему приводит такая политика, пузырь должен лопнуть.

Наверное, им плевать на то, что лопнет. У власти они ненадолго. Может быть, Путин думает, что он надолго, но остальным нужно быстрее себе набрать, чтобы хватило детям и внукам, свалить куда-то. Ни у кого же из них дети не живут в России, в этой духоте. Все живут за рубежом, в свободной Европе – семьи, дети, дочки, сыновья. Это просто эгоизм. На страну плевать, люди думают о семье.

Артём Лоскутов
Артём Лоскутов
© RIA / Scanpix

- Ты считаешь себя оппозиционером?

- Если о политических координатах, то себя я считаю анархистом. Слово оппозиционер - оно такое, что не очень хочется им пользоваться. Не оставляет пространства. Будто бы есть "ватники" и "либералы", либо "патриоты" и "нацпредатели", то есть два таких радикально противоположных лагеря, и ничего кроме этих двух позиций. Монстрация вроде как пытается эту бинарность разрушить. Чтобы не было возможности сразу ярлычки развешать на людей. С ярлычками дискуссий не получается, сразу истерики.

- Монстрации, акции – как это, по твоему, воспринимается поколением, которое выросло при Владимире Владимировиче?

- Не могу говорить за всю Россию, но если брать Новосибирск – есть положительные изменения. Люди выходят на митинги. Когда монстрация начиналась, приходили нацболы, которые вызывали у меня отторжение, но в общем казалось, что общественный протест– это удел пенсионеров и молодых экстремистов. Сейчас – это нормально. Была история с оперой "Тангейзер", люди вышли, собралось больше людей, чем у протестовавших против оперы так называемых православных, которые на самом деле вообще не православные, а массовка из спорт-клубов. Люди вышли и сказали: мы не хотим, чтобы эти мракобесы влияли на культурную политику. У них, конечно, ничего не получилось, но было общественное выступление, продемонстрировавшее и для местных властей, и для администрации президента, что общество – не только консерваторы и люди, которые делят бюджет театра. Это и люди, которые могут выйти и сказать "хватит", "надоело", мы не в Средневековье живём. Здесь (в ходе дискуссии – DELFI) звучала фраза про гражданскую гимнастику. Да, можно потренироваться "на кошках", то есть монстрации, а потом люди выйдут. В случае с "Тангейзером" это произошло. Когда Газета.ру спросила у них, откуда вы и на какие митинги ходите, самый популярный ответ был – монстрации. То есть, монстрации все оценивают как митинг. Значит, что-то из этого вышло. В Новосибирске есть ощущение, что гражданское общество в нём существует. Есть примеры общественных кампаний, которые добились успеха. Полтора года назад проходила серия митингов против повышения тарифов. Они повторялись, в итоге и повышение отменили, и губернатора Путин снял. Хотели они этого или нет, пришлось считаться, чтоб в городе буза, в администрации президента недовольны и нужно идти людям навстречу. В масштабах России кажется, что Путин ничего делать не будет, но в Новосибирске власть не так всемогуща. И в отдельно взятом городе можно наблюдать положительные сдвиги. Хотя я тоже оттуда сбежал.

- Прости за банальность, то, чем ты занимаешься и делаешь больше отношения имеет к искусству или политике? Это искусство, политическое искусство или просто выражение своего отношения к окружающему?

- И одно, и другое, и третье. Монстрации в этом смысле всё же главная история. Помимо неё были и другие акции, просто они не стали регулярными. Для меня было важно, чтобы они существовали во всех системах координат – политических, общественных, художественных. Во всех. Чтобы это не было субкультурой, не замыкалось на чём-то одном.

- Недавно ты свои работы выставлял в Третьяковской галерее. Это не субкультура.

- Да, а что Третьяковская галерея. Многие, наверное, скажут, что это всё не искусство, а ерунда. Для меня важно искусство, мне не хочется в это верить, что. Но для меня важна и жизнь моей страны. Я не просто что-то делаю в вакуум. Конечно, может быть, я называю это искусством с каких-то защитных позиций. Я не говорю, что я - революционер, я говорю, что я художник. Это как попытка убежать от ответственности.

- В ходе дискуссии прозвучала фраза, что существуют невидимые диссиденты. Ты наблюдаешь такие моменты? Само понятие "диссидент", по твоему мнению, не раздражает обывателя?

- Оно меня самого раздражает. Мне не очень комфортно слышать в свой адрес, что я – диссидент. Какой же я диссидент? Слово это, по-моему, подразумевает, что твоя страна монолитна, как в какой-нибудь антиутопии, где всё общество за, а ты один против. Тогда ты диссидент, безнадежный мученик за веру Христову или что-либо ещё. Мне не хотелось бы употреблять такое слово. В Википедии написано, что в СССР было 3000 диссидентов. Это чертовски мало. Я не хочу гетто, чтобы люди чувствовали себя тотально против всей страны, общества, выходя на ту же монстрацию или в чью-либо защиту. Я нормальный гражданин нормальной страны, в которой мне хотелось бы жить.

Монстрация
Монстрация
© Sputnik / Scanpix

- Это всё равно определённая категория людей – нормальные граждане нормальной страны.

- Если ты называешь себя диссидентом или с таким подходом занимаешься своей деятельностью, ты автоматически подразумеваешь, что общество тебя не примет. А мне хочется верить, что я делаю вещи, которые общество или хотя бы его половина готово принять. Диссидент претендует, чтобы быть одной тысячной. Мне хочется хотя бы на половину общества надеяться. Говорят, есть мифические 14% "против" при 86% "за". Если таких не половина, то всё же 14%, а не 0,14%. Перемен всегда хочет малая часть людей, большинство всё равно в течением времени присоединится к тому, кто победил. А диссидент – это субкультурная штука. А в общем они, конечно, раздражают общество, отношение примерно такое – ты что, самый умный что-ли?

- По-твоему так россияне воспринимают и оппозицию?

- Даже среди либеральных журналистов есть термин "демшиза", который в обществе в принципе близок понятию диссидента. Как-то надо быть менее оторванным от жизни. Мир – не идеальная система, в нём есть много всего, обстоятельств. Если ты хочешь достигнуть какого-то успеха, то эти обстоятельства нужно учитывать, а не говорить: "Вы знаете, должно быть вот так".

- По твоей логике, если ты соглашаешься с тем, когда тебя называют диссидентом, то ты и сам себя вычёркиваешь из общества окружающих тебя людей?

- Да, ты против общества, его 99%.

- Как тот единственный человек на известной фотографии, который не вскинул руку со словами "хайль"?

- Он молодец, но хорошо бы, если их было больше, чем один. Условного Путина ведь тоже не 99% поддерживает. Это 1% чиновников, госслужащих, силовиков. Но менты ведь не все плохие. Когда зарплату им будут платить демократы, они будут вести себя по-другому. Просто сейчас так требуют и в силовых структурах ты должен выполнять приказ. При этом людей, которые думают иначе, много. Их не надо изобретать, рождать. Они есть, но неорганизованные, надо уметь организовываться. А мы этого делать не умеем. Я тоже не умею. Но почему мы пасуем перед каким-то чекистом? У них есть структура, а у людей нет. Не знаю почему. Наверное, нет запроса. Надо организовываться. Все хорошие люди уже родились. Нужно как-то договориться. А власти делают всё, чтобы мы не могли договориться. Подбрасывают нам всякие деморализующие вещи...

- Например, марихуану в карманы?

- Да.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии

Отрицающем Холокост англичанину запрещён въезд в Литву (4)

Литва запретила въезд в страну британскому историку...

Российские инспекторы по вооружениям оценят бригаду ВС Литвы "Жемайтия" (21)

Как сообщили в Министерстве обороны Литвы , в среду...

Больничной кассе могут разрешить закупать лекарства для заключённых со СПИДом (4)

Правительство Литвы готовится расставить последние...

МИД Литвы рекомендует воздержаться от необязательных поездок на Шри-Ланку (3)

Министерство иностранных дел Литвы опубликовало...

TOP новостей

Больничной кассе могут разрешить закупать лекарства для заключённых со СПИДом (4)

Правительство Литвы готовится расставить последние...

Российские инспекторы по вооружениям оценят бригаду ВС Литвы "Жемайтия" (21)

Как сообщили в Министерстве обороны Литвы , в среду...

МИД Литвы: Григорий Лепс в Литве может стать persona non grata (134)

Министерство иностранных дел (МИД) Литвы...