Случайно сохраненные соседкой фотографии, чудом избежавшая ужаса Панеряй девушка и участница партизанского движения, человек в молодом возрасте оставшийся без родителей, без близких, перестроенный после войны Вильнюс, как и другие города Литвы, оставшийся без своего основного населения на тот момент времени — евреев.
Fania Brancovskaja
© DELFI / Andrius Ufartas

Тем не менее, Фаня Бранцовская, одна из немногих спасшихся узников Вильнюсского гетто, в свои 95 лет полна жизни и в интервью DELFI утверждает, что всегда оставалась оптимисткой, несмотря ни на что, верила людям: "Может быть, мы все верили людям, потому что люди были разные".

У нее есть связи с учителями и школами Литвы и Европы, она не раз выступала в немецких школах, и Фаня Бранцовская констатирует: многие не помнят об этой трагедии прошлого века.

"Я в контакте с учителями и школьниками Литвы, с Германией, где активно занимаются этим вопросом. Я больше 10 раз выступала в немецких школах. Была в Австрии, Италии и знакомила с Холокостом. К сожалению, очень многие не знают о Холокосте".

Она также заметила, что в одном из немецких городов, где евреи никогда не жили, поставили памятник от немецкого народа евреям Литвы. Отвечая на вопрос, что она может сказать насчет Литвы, собеседница отметила, что есть разные люди.

"Кто-то пытается доказать, что этого не было. Другие пытаются доказать, что евреи сами виноваты. Когда вывезли в Россию — евреи виноваты. Мой учитель Вибер жил еще с одной семьей в большой квартире в Вильнюсе. Учитель имел магазин, и они попали в список (советский — DELFI), но их не успели вывезти. И по этому же списку, когда пришли немцы, его вывезли в Панары. Это не выдумка, это факт. И таких случаев много", - вспоминала Фаня и добавила, что жена и дочка учителя были в лагере, спаслись и вернулись в Вильнюс.

С другой стороны, говорила она, люди помогали евреям: "В каждом народе есть разные люди". Она призналась, что старается избегать обобщающих определений в отношении народов и на вопрос о Литве также повторила: "Есть разные люди".

"Жила у нас во дворе сторож. Так получилось, что мы были в контакте. Она случайно сохранила несколько фотографий, когда нас забрали в гетто, она их спрятала и сохранила", - рассказывала узница Вильнюсского гетто.

В ходе трансляции Ф. Бранцовская продемонстрировала несколько фотографий своей семьи. Одна из них сделана в районе Антакальнис (на Антоколе, как говорит собеседница) после возвращения Вильнюса Литве в 1939 году. Из изображенных на ней людей лишь юная Фаня осталась в живых.

"Когда немцы пришли, полиция с белыми повязками ходила по квартирам. Конечно, нужно было сдавать радиоприемники, велосипеды, машины. Однако машин в Вильнюсе не было. Их забрали поляки еще в 1939 году. И когда начали ходить, стали брать людей на работу, но были факты, когда их забирали и не на работу. На работу везли молодых мужчин, говорили, что нужно с собой взять полотенце и мыло. Все это нашли в ямах в Панарах. Гетто тогда еще не было, оно было в Варшаве, Белостоке", - вспоминала она.

Первое гетто, напоминает Фаня Бранцовская, появилось в Павильнюсе. Что касается Вильнюса, то там, куда поместили жить евреев, на этих улицах жила в основном беднота, однако в одну из ночей на углу улиц Диджёи и Стиклю было выброшено тело убитого немца. Было сказано, что его убили евреи. "И в ночь на 1 сентября (1941 года) 4000 человек увезли в Панары", - рассказала Фаня.

После этих событий 6 сентября в Вильнюсе было создано гетто. В их дом пришли в 6 часов утра и сказали: "У вас полчаса, соберите, что можете с собой нести, вам надо идти в гетто".

Она вспоминала, что литовский полицейский сказал ей, что ее семья может взять больше вещей, поскольку гетто находилось через улицу от их дома: "Хорошее помнится".

После появления в Вильнюсе немцев, евреев выбрасывали из хороших квартир, забирали мебель. Евреям нельзя было разговаривать с неевреями, ходить в магазин, на рынок и т. д. Но были, безусловно, люди, которые помогали.

Она вспоминает, что за пронос в гетто хлеба могли расстрелять. Однако в гетто при этом вносили даже взрывчатку, оружие, но кто-то выдал, что в гетто были подземные ходы.

До ликвидации гетто люди не ходили на работу уже три недели, оно было закрыто, а работу приносили уже в гетто, в том числе простреленную одежду из Панеряй, которую нужно было чистить и штопать.

Как ей удалось бежать из гетто? На этот вопрос Фаня ответила, что это результат ее нахождения в подполье партизанской организации.

В библиотеке гетто в одну из ночей (никто не знал, что это последняя ночь Вильнюсского гетто) собрали девушек и сказали, что нужно попытаться ночью выбраться и пойти в литовские деревни, где могли быть партизаны. Названия деревень девушки выучили наизусть.

"Один из работников Юденрата, который занимался культурой, должен был пойти прятаться. Из-за него открыли маленькие ворота гетто. Он пошел налево, мы пошли направо, к Аушрос Вартай (Ворота Зари). И на ул. Гетмано мы увидели, что литовские полицейские окружили гетто. Нам это показалось подозрительным, и мы, сейчас это кажется нелогичным, вместо того, чтобы пойти, вернулись, пошли по ул. Вокечю, Траку и Пилимо, дошли до Руднинку и увидели, что к гетто подъехали грузовые машины с военными. Это были не немцы, не литовцы. У машин был едкий зеленый цвет. Потом мы узнали, что это были эстонцы. Мы подумали, что кого-то будут вывозить, кого-то забирать и пошли дальше. В лесу мы целый день блуждали, возвращались к тому же месту. К ночи начался дождь, мы услышали собак, значит есть рядом какая-то деревня, - рассказала Фаня о бегстве из гетто. - Оказалось, что это деревня Жверинец. В нашем списке ее не было. Мы зашли к хозяйке, нам первым делом дали молоко и впервые за года настоящий литовский хлеб. До сих пор у меня остался вкус этого хлеба".

Девушки сказали, что идут копать картошку в одну из деревень, поскольку был сентябрь. Как только они вошли в деревню Жагаренай, из дома вышли два немца с оружием.

"Мы пошли за ними. Вдруг к нам подошел парень, спросил по-польски, куда мы идем. Они сказали, что копать картошку. Оказалось, что недавно здесь застрелили девушку, а мужчине удалось сбежать. Мы сказали, что тогда переночуем у него. Он понял, что мы идем к партизанам", - вспоминает Ф.Бранцовская. Молодой человек пообещал отвести их в старое лесничество, а утром вывести их.

"Он оказался порядочный человек. Пришел утром, опять принес хлеб и молоко, и огромные палки. Там было страшное болото, сюда приезжали на охоту министры иностранных дел Германии и Польши в 1938 году. Он нас довел до определенного места и дальше не пошел, поскольку боялся, что партизаны могут его застрелить. Мы шли и вдруг: стой, кто идет? У нас начался истерический смех. Это были партизаны", - рассказывала Фаня.

"Пока мы стояли и ждали, когда нас позовут, одна девушка нам сказала, что гетто ликвидировано. Сама девушка чудом спаслась, когда евреев вели по улице Субачаюс", - вспоминала бывшая узница Вильнюсского гетто.

Изменилось ли мнение Фани Бранцовской, которой тогда было 20 лет, о людях после всего, что ей пришлось пережить? "Мы верили людям, - ответила она. - Я была всю жизнь оптимисткой. (...) Поверили тому парню, и каждый раз, когда я проезжаю мимо той деревни, меня совесть гложет. Он меня спас, а я не знаю ни его имени, ни фамилии. И, может быть, мы все верили, потому что были разные люди".

Сейчас Фаня Бранцовская работает в Институте идиш при Вильнюсском университете, и является заместителем председателя Союза бывших узников гетто и концлагерей. В прошлом году президент Литвы Даля Грибаускайте вручила ей крест Ордена "За заслуги перед Литвой".

Во всем мире проходит акция #WeRemember, в память о жертвах Холокоста. С 8 по 27 января (Международные дни памяти Холокоста) всех приглашают сфотографироваться с надписью "Мы помним", "We remember" или "Mes prisimename" (Мы помним) и поделиться снимком в социальной сети с хештегом #WeRemember.