Четвертого октября исполняется 25 лет трагической развязке противостояния между сторонниками и противниками президента Бориса Ельцина и его реформ, которые одна сторона именует расстрелом парламента, а другая — октябрьской попыткой переворота в Москве.
© AFP/Scanpix

Лояльные Кремлю силовики обстреляли из танков и взяли штурмом Дом Советов на Краснопресненской набережной, где ныне работает правительство РФ, а тогда собрались оснастившиеся заранее припасенным оружием защитники советской конституции и Съезда народных депутатов.

20 сентября президент своим указом распустил Съезд и назначил через два месяца новые выборы. Чуть менее половины депутатов в ответ собрались в Доме Советов, объявили себя высшей властью в стране, а Ельцина низложенным.

Найти компромисс за две недели не удалось. Поводом для действий силовиков стала предпринятая накануне защитниками парламента попытка захватить телестудию в Останкино и здание московской мэрии, соседствовавшее с Белым домом.

Погибли, по официальным данным, 158 человек, в том числе 28 военных и милиционеров, были ранены 423. Ни один депутат серьезно не пострадал.

Двумя годами ранее в этом же Белом доме держали оборону именем свободы и демократии Борис Ельцин и его сторонники. Некоторые москвичи защищали знаменитое место оба раза — и в 1991-м, и в 1993-м.

Споры об исторической правоте, и особенно о том, кто в большей степени довел ситуацию до кровопролития своей неуступчивостью, продолжаются и через четверть века, и вероятно, никогда не кончатся.

Воспоминаниями и оценками поделились с Би-Би-си бывший глава кремлевской администрации Сергей Филатов и бывший народный депутат РСФСР Виктор Аксючиц. С ними беседовал Артем Кречетников.

Би-би-си: В августе 1991-го Ельцин, Руцкой и Хасбулатов были на одной стороне. В октябре Съезд депутатов наделил Ельцина чрезвычайными полномочиями для проведения экономических реформ 876 голосами против 16. В декабре Верховный Совет под председательством Хасбулатова ратифицировал Беловежские соглашения 188 голосами против семи. Как вышло, что спустя всего два года бывшие союзники подняли оружие друг против друга?

Сергей Филатов: Неверно считать, что конфликт случился осенью 1993 года. Все началось гораздо раньше.

В ноябре 91-го Борис Николаевич пригласил Хасбулатова и его заместителей, одним из которых был я, объявил, что 2 января начнется экономическая реформа, и в общих чертах объяснил ее суть. Хасбулатов обещал поддержку парламента, и мы разъехались в хорошем настроении.

13 января Хасбулатов в Рязанской области в первый раз грубо обрушился на реформы. Это и было началом противостояния между президентом и депутатским корпусом.

Возможно, многие депутаты и бывший военный летчик Руцкой действительно не представляли сложности переходного периода. Но Хасбулатов — экономист высокого класса, профессор Плехановской академии — прекрасно понимал, о чем речь. И поддержал! Я был свидетелем.

Что это? Беспринципный расчет: пусть начнутся трудности, и проще будет власть перехватить? Обида, что Ельцин поручил возглавить правительство и вести реформы малоизвестному Гайдару, когда у него, Хасбулатова, имелись и профессиональная квалификация, и, так, сказать, революционные заслуги?

Утверждать ничего не хочу. Пусть это будет на его совести.

92-й год у депутатского большинства прошел в борьбе за устранение Гайдара, 93-й — уже самого Ельцина.

Необходимые для реформы законы не принимались, указы президента объявлялись не имеющими силы, возник правовой вакуум.

Референдум в апреле 1993 года президентская сторона выиграла. К сожалению, Конституционный суд постановил, что для признания его итогов требуется большинство не от проголосовавших, а от списочного состава избирателей.

До сих пор жалею, что не подсказал Борису Николаевичу именно в тот момент распустить парламент. Вместо этого попытались в последний раз достичь компромисса, созвали Конституционное совещание, но его работа застопорилась. Лето пропало.

В декабре должен был состояться X съезд депутатов, и мы понимали, что это будет за съезд. Президент сделал упреждающий шаг и выпустил указ 1400.
Правообладатель иллюстрации Wojtek Laski/Getty Images

Первую неделю прожили относительно спокойно. Потом в Москве начались вооруженные вылазки тереховцев [Станислав Терехов — председатель "Союза советских офицеров": прим. Би-би-си]. Обстановка накалялась.

В ночь на 1 октября на переговорах в Свято-Даниловом монастыре при посредничестве Московской патриархии мы договорились, что сторонники парламента сдают оружие, а мы обеспечиваем жизнедеятельность здания и не пытаемся их силой разогнать. Но на следующее утро из Белого дома пришла другая делегация и заявила, что всех нас надо отдать под суд, тогда и будет мир.

Так прошли еще два дня, а 3 октября мне позвонил Олег Попцов [председатель ВГТРК — прим. Би-би-си] и сообщил о нападении на Останкино.

Виктор Аксючиц: По поводу ратификации Беловежских соглашений должен заметить, что это был не обычный международный договор. Принимать решения, кардинально меняющие характер государства, был вправе только съезд, а не Верховный Совет. Так что и Ельцин, и Хасбулатов нарушили конституцию.

Осенью 1991 года депутаты поддерживали президента, потому что он обещал эффективные экономические реформы. Но дальше из всех вариантов был выбран самый радикальный и разрушительный.

Вот один пример. Верховный Совет предлагал открыть на имя каждого гражданина специальный счет и зачислить на него определенную сумму, которую нельзя было бы потратить ни на что, кроме покупки акций. Так обеспечивалось бы всеобщее участие в приватизации. Взамен президент и правительство выпустили ваучеры, которые одни граждане продали за две бутылки водки, а другие — криминал и номенклатура — скупили мешками.

Естественно, большинство депутатов перешли в оппозицию. А Ельцин был предан своим радикалам, и поэтому не имел иного выхода, кроме как пойти на переворот.

Би-би-си: Многие депутаты, избравшиеся в 1990 году как сторонники Ельцина, потом сделались его ярыми противниками. Выдвигалось циничное объяснение: не всем хватило теплых мест в системе исполнительной власти. Но, возможно, дело в том, что они в свое время критиковали советский строй не с либеральных, а с почвеннических позиций? А общество тогда в детали не вдавалось, вопрос был один: "Вы за КПСС или против?"

С.Ф.: Четких идейных ориентиров у депутатов, записавшихся в "Демократическую Россию", не имелось. Были два критерия: отрицание советского прошлого и поддержка Ельцина. А в остальном — сколько демократов, столько мнений. Наша большая ошибка, что мы так и не сделали программу.

В.А. Я сам один из таких депутатов. Но главное — все надеялись на благотворные экономические реформы, не понимая, что нас ожидает.

Би-би-си: Была ли возможность как-то поладить миром? Если да, то в чем конкретно мог заключаться компромисс?

С.Ф.: Мне нравится вторая половина вопроса. Шансов не было, потому что для депутатского большинства единственной ценой мира с президентом являлся отказ от рыночных реформ. А для нас это не подлежало обсуждению.

Поэтому все дискуссии велись не о том, как с этим депутатским корпусом договориться, а о том, как бы от него избавиться наиболее безболезненно. И с другой стороны царило такое же настроение. Откровенно заявлялось: оставим Ельцину полномочия английской королевы, тогда ему ничего не останется, как нарушить конституцию, а тут мы его и прихлопнем.

В.А.: Для того и существует власть, чтобы в любой ситуации находить компромисс и не доводить до насилия.

Поскольку разногласия носили принципиальный характер, мирным выходом могли бы стать одновременные досрочные выборы президента и депутатов.

Когда после подписания указа 1400 депутаты собрались в Доме Советов, я в первый же день предложил принять такое постановление. Но радикально настроенные коллеги на меня накинулись, заявив, что я "легитимизирую узурпатора". С противоположной стороны никакой готовности к такому компромиссу тоже не было.

1 октября при посредничестве патриарха были сделаны первые шаги к разрядке. Но потом Филатов и Лужков сорвали переговоры, а обвинили делегацию Верховного Совета. Один из депутатов мне говорил, что слышал, как они шептались, что, мол, президент такое не подпишет.

Би-би-си: Насколько реальны были одновременные досрочные выборы?

С.Ф.: Лично я как советник президента категорически возражал бы. Оставить страну вообще без руководства было бы преступлением. Тормозом развития государства и реформ являлся не президент, а съезд депутатов, их и нужно было обновить.

В.А.: Если бы Ельцин решился сам выступить с такой инициативой, то выглядел бы эффектно, и надо признать, практически стопроцентно выиграл бы эти выборы. Но ему, видимо, надо было показать силу.

Би-би-си: В какой момент вам сделалось ясно, что лобовое столкновение в той или иной форме неизбежно?

С.Ф.: В апреле 1992 года. В дни работы VI съезда депутатов Хасбулатов попросил меня пойти к Ельцину и организовать встречу втроем. Но Борис Николаевич резко отрицательно к этому отнесся. заявив, что больше ничего общего с Хасбулатовым иметь не хочет, потому что тот постоянно виляет, обещает и не держит слово.

В.А.: С середины лета 1992 года я писал в СМИ о неизбежности попытки антиконституционного переворота.

Би-би-си: Почему силовые структуры остались лояльны президенту, хотя его реформы были, мягко выражаясь, непопулярны у офицерства?

С.Ф.: Все очень боялись гражданской войны и хаоса. Многие военные ненавидели Ельцина за то, что самолеты не летают и учения не проводятся, но он нес хоть какой-то порядок и предсказуемость.

В.А.: Деньги и пропаганда. Телевидение бесконечно показывало кричащего Анпилова и зигующих баркашовцев и формировало мнение, будто в Доме Советов засели фашисты.

Би-би-си: Что случилось бы, победи Дом Советов? Стали бы, как обещал в сентябре Руцкой на встрече с региональными законодателями, восстанавливать социализм и советскую власть?

С.Ф.: Случилась бы гражданская война.

В.А. Коммунистическая идея испарилась. Хотелось бы увидеть нечто наподобие будущего премьерства Евгения Примакова — щадящие реформы без ваучерной приватизации, олигархии, дефолта 1998 года.

К сожалению, нельзя было бы исключить нового витка борьбы за власть между Руцким и Хасбулатовым и их командами.

Би-би-си: Из уст представителей антиельцинской оппозиции постоянно звучало: "расстрелять", "повесить", "все вы нам известны". "не успеете добежать до Шереметьево-2". Это говорилось в пылу борьбы или всерьез?

С.Ф.: То, что репрессии были бы, совершенно очевидно. Насколько массовые, сказать сложно.

В.А.: Такое говорили либо провокаторы, либо маргиналы. Макашов, Баркашов и Анпилов не были депутатами, но именно их тиражировали СМИ.

Би-би-си: Продолжает ли октябрь 93-го влиять на российскую жизнь?

С.Ф.: К сожалению, разрыв между недавними соратниками и стрельба в центре Москвы отвратили массу людей от политики вообще. Результатом стала апатия. Вся надежда на молодежь.

В.А.: Недостаток народовластия, ущербная несбалансированная конституция, отсутствие реального парламентаризма, превращение Конституционного суда в номинальный орган — все это результаты решений, которые Ельцин навязал в 1993 году.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии

Армия доносчиков: в России растет число кибердружин (8)

Депутаты Государственной Думы РФ разработали закон о...

Зюганов ответил на предложение заменить тело Ленина резиновой куклой (6)

Лидер КПРФ Геннадий Зюганов назвал провокатором и...

Кремль отказался считать меры Запада против России санкциями (7)

Говоря о них, стоит использовать термины "ограничения"...

TOP новостей

Как правительство Литвы заплатит тем, кто сообщит о коррупции? (14)

В среду правительство Литвы утвердило порядок выплаты...

В планах Вильнюса – полная трансформация улицы Укмергес (42)

Улица Укмергес в литовской столице отличается...

Norfa сдается: под давлением покупателей сеть меняет свои планы (12)

Год назад сеть магазинов розничной торговли Norfa...