Деревни Норвилишкес и Пицкуны отделяют всего несколько метров, но чтобы попасть из одного села в другое, нужно проехать не меньше 150 километров. Дело в том, что Пицкуны – это Беларусь, а Норвилишкес – уже Литва. Их жизнь осложняют высокий забор и отсутствие малого приграничного движения.
Фото TUT.by

Обитатели литовской деревни говорят на русско-белорусской трасянке, смотрят БТ и ОНТ и цитируют Лукашенко. Жители белорусской – видят через забор купола костела и кладбище и ломают голову, как поухаживать за могилками родственников, которые теперь находятся на территории Евросоюза. Граница разделила жизнь на "до" и "после". До раздела у жителей был общий колхоз, костел и кладбище. А теперь общая визовая проблема.

Жизнь между пограничными столбами

Литовская деревня Норвилишкес Шальчининкайского района с трех сторон окружена белорусскими землями. Деревня располагается на выступе шириной не больше километра. Крайний норвилишский дом стоит рядом с домом деревни Пицкуны Ивьевского района. Деревни расположены так близко, что раньше их можно было принять за одну. К одному из литовских домов даже электричество шло из Беларуси. Теперь деревни разделяет двухметровый металлический забор и перепаханная полоса.

Участок Станислава Аленциновича находится между 67-м и 68-м пограничными столбами на литовской стороне. В прошлом году мужчина косил овес рядом с железным забором, за которым уже Беларусь. Станислав - закоренелый холостяк, уже долгое время нигде не работает. Говорит, что работы не стало после того, как развалился литовский колхоз, а новую найти он не может.

Ежемесячно Станислав получает пособие по безработице в 600 литов, раз в год – небольшие выплаты за обработку двух гектаров земли. С того и живет. Развлечений у него немного – посидеть на лавке возле хаты, да вывести на выпас лошадь Гнедку, а в воскресенье – сходить в костел.

Дед Антон из белорусских Пицкунов тоже живет рядом с забором и тоже носит фамилию Аленцинович, но со Станиславом из Литвы не в родстве. Говорит, что с появлением границы жизнь стала спокойнее. Дверь дома можно не запирать на замок, ведь чужие здесь появляются редко.

У Антона Аленциновича дом стоит на белорусских землях, а вот сараи – уже на литовских. Во время строительства границы постройки хотели снести, но потом решили сдвинуться чуть в сторону. По вечерам дед Антон смотрит телевизор. В воскресенье он тоже хотел бы сходить в костел, до которого метров 150 вглубь Литвы. Но из-за забора пенсионеру остается только смотреть на купола и слушать колокольный звон.

Мы литовское не смотрим. Зачем? У нас есть ОНТ

Если бы не пограничный забор и дорожные указатели на литовском, Норвилишкес и соседние деревни, которые расположились вдоль границы, можно было бы легко спутать с белорусскими. Здесь отлично тянет сигнал белорусских мобильных операторов. "Мы литовское не смотрим. Зачем? У нас есть ОНТ", – говорит жительница деревни Норвилишкес Леокадия Гордиевич.

Местные жители действительно смотрят только белорусское телевидение, которое принимается на обычную антенну лучше, чем литовские телеканалы. "Надта любiм Лукашэнка. Мой гаспадар як быў жывы, бывала ўсё сядзiць i сядзiць, як Лукашэнка выступае, надта ж добра гаворыць, – рассказывает жительница соседней деревни Соболяны Владислава Мацкевич. – А лiтоўскiя каналы не панiмаю, то i глядзець не хачу".

Таких, как бабушка Владислава, здесь много. Она не знает литовского и считается полькой по происхождению. Беларусь она показывает нам из окна своего дома. "Лес ужо беларускi. Некалi праз яго напрасткi ў касцёл хадзiлi", – говорит бабушка Владислава.

Оказалось, что обитатели литовского приграничья завидуют жизни белорусов, которую они видят через забор и в новостях, а страну называют примером стабильности и порядка. Мелкие фермеры с восхищением рассказывают про обработанные пашни и белорусские колхозы, которые, по их мнению, спасают белорусскую деревню от безработицы.

На молитву приходили под забор

Фото TUT.By
Фото TUT.By

Белорусские жители приграничья, наоборот, тянутся в Литву. Еще до появления белорусско-литовской границы обе деревни относились к одному католическому приходу. Центром духовной жизни был костел в деревне Норвилишкес.

Большая часть прихода осталась на белорусской стороне. Первое время белорусы ходили на воскресные службы в Норвилишкес, когда еще можно было посещать литовское приграничье только по паспорту. Но после того как Литва вступила в Евросоюз (1 мая 2004 года. - TUT.BY), тропинка к храму навсегда закрылась. Теперь от Пицкунов до ближайшего костела 6 километров.

Норвилишский костел, который в одночасье потерял большую часть прихожан, постепенно стал приходить в упадок. Собственный ксендз здесь так и не появился. Священнослужитель из более крупной литовской деревни Девянишкес приезжает в деревню по воскресеньям. Из постоянных прихожан – человек 10–12.

От костела до пограничного забора – метров 20, а центральный въезд в святыню "упирается" прямо в границу. Жители рассказывают, что несколько лет назад пицкуновские верующие регулярно подходили к железному забору, чтобы поучаствовать в воскресном богослужении, находясь хотя бы на небольшом расстоянии от храма. Ксендз причащал каждого через прутья металлической решетки, исповедовал.

Но вскоре информация об этом дошла до пограничного руководства обеих стран, и на общение белорусских католиков и литовского ксендза наложили строгое вето. Ведь возле границы запрещено группироваться, а тем более передавать что-либо без ведома таможенных и пограничных органов. А вдруг там контрабанда? Рассказывают, что у ксендза состоялся серьезный разговор с католическим руководством.

Духовная лазейка закрылась, но люди все равно продолжали тянуться к святыне. Еще в прошлом году к забору с пасхальной едой подходили жители белорусских Пицкунов, а ксендз через пограничную ограду совершал обряд освящения. В нынешнем году пицкуновских не было видно. Чуть позже выяснилось, что белорусы просто не знали, в какое время будет проходить служба в костеле, поэтому отправились в белорусский храм в соседнюю деревню.

До погоста 150 километров

Рядом с костелом – кладбище, которое в советское время тоже было одно на две деревни. У жителей Пицкунов здесь похоронены почти все родственники. Уже много лет они мечтают попасть в Евросоюз только для того, чтобы поухаживать за могилками близких людей. Чтобы попасть на погост, кресты которого в принципе тоже можно видеть из окон пицкуновских домов, нужно проехать 150 километров.

О том, чтобы быть похороненными на родном кладбище рядом со всей родней, пицкуновские даже не мечтают. Слишком дорого. Антон Аленцинович вспоминает, как несколько лет назад на норвилишском кладбище хоронили его соседа из Пицкунов – цинковый гроб везли через Бенякони. Но у того дети живут в Литве, поэтому им проще было собрать все необходимые документы.

Пункт упрощенного пропуска в деревне есть, но работает он только по большим праздникам. В этом году он открывался на Пасху и Радуницу, и немногочисленные обладатели шенгенских виз смогли напрямую сходить в костел и к могилкам родных.

А в это время жительница деревни Пицкуны бабушка Янина Янович стояла рядом с белорусскими пограничниками и держала небольшой сверток в руках. В нем – 100 тысяч белорусских рублей, записка и шоколадка "Алёнка".

У женщины, как и у большинства пицкуновских, нет визы. Она хотела передать деньги литовскому ксендзу и заказать поминальную службу по родственникам, похороненным на кладбище рядом с костелом. В списке семь человек – мать и отец, сестра и муж сестры, тетя и дядя, двоюродный брат. Вот только опоздала – ходила в магазин за шоколадкой. В это время односельчане уже пересекли пункт упрощенного пропуска.

В 50 метрах от пограничного забора, уже на литовской стороне, живет племянник бабушки Янины – тот самый Станислав Аленцинович. "Стасiк, Стасiк, – закричала женщина, увидев как племянник вышел из дома и направился в сторону костела, в ее глазах мелькнула надежда. – Падыдзi да гранiцы"! Но у Стасика тоже нет визы. К счастью, к пункту пропуска начали подходить новые путники.

Виза-разлучница

Бабушка Янина рассказывает, что в прошлом году венок и цветы на погост передавала тоже со случайными попутчиками. Получать визу она даже не планирует. Говорит, что это слишком дорого, а главное – хлопотно. Останавливает не только цена в 60 евро. Женщине уже под 80 и ей тяжело ездить в Гродно для оформления всех необходимых документов.

Сделать визу могут лишь те пицкуновские старики, у которых дети живут в областном центре. Местные жители с нетерпением ждут, когда будет решен вопрос об открытии малого приграничного движения.

В литовской деревне Норвилишкес тоже считают, что две страны не поощряют контакты граждан. Например, визовый вопрос поставил крест на семейной жизни Леокадии Гордиевич. "Я вдова при живом муже", – шутит женщина. О супружеской жизни ей напоминает только штамп в паспорте. Мужа, который нашел работу в белорусских Ошмянах, она не видела уже семь лет. Навещать супругу-литовку ему слишком сложно – останавливает расстояние и длинная очередь на границе.

В белорусских Пицкунах сегодня живет чуть больше 30 человек, а в литовской Норвилишкес – всего 12, в основном старики. Возможно, скоро визовый вопрос для обеих деревень перестанет быть актуальным.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии

TOP новостей

Расширение ТЦ в Литве не прекращается: в планах десятки новых магазинов (5)

Миллионные инвестиции, десятки новых магазинов – такие...

Кандидат "крестьян" в мэры Вильнюса - министр экономики (2)

Кандидатом в мэры Вильнюса от Литовского союза...

Погода: в выходные ожидается метель (1)

В выходные дни в Литве пойдет снег, местами из-за...