Российский историк о сражении под Оршей: это была крупнейшая тактическая битва"Военный историк должен заниматься всем – и победами, и поражениями"

 (13)
В следующем году исполняется 500 лет со дня битвы под Оршей. Крупное полевое сражение 16 века чаще припоминают политики и намного реже - историки. О самом сражении и некоторых особенностях его восприятия беседуем с Алексеем Лобиным, специалистом по военной истории и автором книги «Битва под Оршей 8 сентября 1514 года».
Российский историк о сражении под Оршей: это была крупнейшая тактическая битва

- Банально, конечно, но все же, отчего такая заинтересованность именно Оршей? Все-таки далеко не победоносное для русского оружия сражение. 

- Мой интерес к Оршанской битве возник буквально случайно. Сфера прежних моих интересов была слабо связана с началом XVI в. – я занимался архивом военного ведомства XVI-XVII вв, Пушкарского приказа, и русской артиллерией указанного периода. Как-то году, эдак, в 2006 обсуждали мы с коллегами вопросы политизированности исторических событий, и коснулись темы празднования Оршанской битвы определенным кругом лиц («грандиозная победа над москалями») в Литве, Польше, Беларуси, Украине. По идее, сама тема Оршанского сражения должна объединять между собой военных историков России, Украины, Польши, Литвы и Беларуси, поскольку в этом крупном сражении участвовали представители земель всех пяти современных государств – подобно тому, как тема Грюнвальдской битвы 1410 г. в настоящее время объединяет по интересам историков Западной и Восточной Европы. Однако в историографии так и не сформировалось научного направления к изучению военно-исторических аспектов сражения 1514 г. Кроме того, сама историография Оршанской битвы оказалась жутко политизирована - именно Оршанская битва стала, как это ни странно, для четырех народов - белорусов, поляков, украинцев и литовцев, – неким lapis offensionis, камнем преткновения.

Некоторые представители «национальной исторической школы» каждого из перечисленных народов пытаются выявить или особо подчеркнуть весомый вклад в победу своих предков. Порой такие идеологические баталии доходят до оспаривания первенства в одержанной победе. Так, украинские историки указывают на то, что командовал объединенными войсками «украинский (волынский) князь» К.И.Острожский, пришедший с волынским ополчением – без него сражения не могло быть выиграно.

Польские ученые особо отмечают численность и весомую роль в сражении польских добровольцев Яна Тарновского и наемников Януша Сверчовского; некоторые белорусские исследователи акцентируют внимание на доминирование в войске «белоруской конницы» и т.д. И решил я разобраться в этом вопросе поподробнее – тогда я был в меру амбициозным молодым кандидатом наук, хотелось изучать чего-то мало изученное, плохо исследованное.Тема «Битва под Оршей» как раз подходила под этот критерий. Правда, надо сказать, несколько пугала ограниченная источниковая база – как известно, российских источников начала XVI в. сохранилось чрезвычайно мало. Когда о своих научных перспективах рассказал своему научному руководителю – тогда еще здравствующему профессору Руслану Григорьевичу Скрынникову, - тот с некоторой долей скепсиса ответил: «Ну что ж, попытайтесь, хотя я не знаю, что там нового можно еще найти».

Постепенно начал «копать», обнаружил несколько интереснейших архивных документов, появились новые идеи, на основе которых выросли методики определения численности армий, концепции и т.д. Свои находки и наблюдения постепенно «обкатывал» в ходе открытых дискуссий и конференций в Минске, Могилеве, Санкт-Петербурге, Москве, учитывал замечания коллег. Все это в конечном итоге вошло в книгу «Битва под Оршей 8 сентября 1514 года» (2011). Эта работа стала некой стартовой позицией к исследованию всей Смоленской войны 1512-1522 гг, которое я планирую в 2014 г. закончить – материала накопилось огромное количество.

Что касается интереса к «поражению русской армии» - отмечу, что военный историк должен заниматься всем – и победами, и поражениями, это всё - наша история, которую необходимо изучать вне зависимости от политической конъюнктуры. Если изучать только громкие победы, а поражения замалчивать – это значит отдать их на откуп национально ориентированным «историкам», дать им пищу для новых спекуляций.

- Было ли что-то ярко индивидуальное, феноменальное в сражении под Оршей?

- Несомненно, битва 8 сентября 1514 г. являлась крупным сражением. Из всех сражений с Россией, это была первая крупная полевая победа ВКЛ в противостоянии с восточным соседом. Великому князю литовскому удалось собрать на Оршанском поле большие силы – никогда более в последующие кампании 1515-1522 гг. ему не удавалось выставить такое количество наемников, польских добровольцев и народного ополчения(«посполитого рушения»).

Шок русской стороны был вызван даже не тем, что было разгромлено два полевых корпуса армии (это далеко не главные силы), а тем, что в ходе этой битвы попал в плен практически весь командный состав (ранее в войнах начала XVI в. этого не случалось) и множество воинов (380 дворян и детей боярских, не считая слуг). Бой, длящейся почти целый день, упорные атаки и контратаки, сотни убитых и раненных с обеих сторон – всё это послужило основным сюжетом для многочисленных сочинений.

Мне известно более двадцати пропагандистских изданий 1515 г. об «оршанском триумфе» - редкая битва XVI столетия может сравниться с Оршанской по количеству «летучих листков», панегириков и од. Это результат работы планомерной пропагандисткой машины Ягеллонов. Кстати говоря, эта битва очень похожа на сражение между турками и сефевидами, прогремевшее двумя неделями ранее. Там много похожего: турки навели тяжелую конницу сефевидов на артиллерийскую засаду из ружей и пушек, выкосили ее, а потом перешли в контрнаступление.

- Сражение не изменило хода войны, или все же что-то изменилось?

- Несомненно, это была крупнейшая тактическая битва. К 1514 г. линия обороны Литвы от восточного соседа опиралась на ряд крепостей: Орша, Мстиславль, Дубровна, Кричев, Речица, Мозырь, а центром этой оборонительной линии был Смоленск. С его падением, а также с капитуляцией Мстиславля, Дубровны и Кричева, образовалась зияющая дыра. После битвы эту дыру удалось кое-как «залатать», отвоевав Дубровну, Кричев и Мстиславль. Однако под Смоленском Острожского ждала неудача и потеря полкового обоза. Победа польско-литовсих войск под Оршей не изменила ход войны, не переломила ход кампании. К тому же русские не лишились своего военного потенциала буквально через несколько месяцев, в январе 1515 г., вновь вторгаются на территорию ВКЛ, и вплоть до перемирия 1522 г. они удерживают инициативу в своих руках, и даже доводили полки в один из своих рейдов за 20 верст до столицы ВКЛ Вильны.

- Человеческий фактор. От роли полководцев, до выучки личного состава: если коротко, какое влияние все это оказало на ход битвы?

- Эта битва раскрыла полководческий талант князя Константина Острожского и Януша Сверчовского. Они умело использовали местность для артиллерийской засады, удачно поделили и расставили на «тактические группы». Помог им одержать победу и спор за должности (местничество) русских командующих, Ивана Челяднина и Михаила Голицы-Булгакова, и принимаемые ими роковые решения.

В битве с литовской стороны участвовали наемники, ветераны «московских войн», такие как ротмистры Дамбровский, Рапата и Шимка по прозвищу «Колченогий» (Кулгавый), Сецигновский, Искжицкий со своими ротами – они в разное время числились в наёмниках ещё в 1489–1506 гг. Сам гетман Януш Сверчовский проходил в списках ротмистров с 1489 г. Обладали несомненным боевым опытом и польские «добровольцы» молодого Яна Тарновского – именно они выдержали первую стремительную атаку полка правой руки под командованием Михаила Голицы.

Вот с литовским народным ополчением были проблемы и с дисциплиной, и с выучкой. Во-первых, сам король признавал, что на войну шляхта идет неохотно – ополчение должно было собраться «к Иванову дню», к 24 июня, а фактически кое-как сформировалось к концу августа, когда Смоленск уже был взят Василием III. Во-вторых, у них не было большого боевого опыта (особенно у шляхты с западных и центральных поветов). Недаром Острожский укрепил свой правый фланг, где стояли литовские хоругви, артиллерией.

Что касается русских войск – то с той стороны в основном шли профессиональные бойцы с западных уездов, примыкающих к Смоленску и с Новгородчины. О них хорошо сказал имперский посол Сигизмунд Герберштейн: «Каждые два или три года государь производит набор по областям и переписывает детей боярских с целью узнать их число и сколько у каждого лошадей и слуг. Затем, как сказано выше, он определяет каждому способному служить жалованье… Отдых дается им редко, ибо государь ведет войны то с литовцами, то с ливонцами, то со шведами, то с казанскими татарами».

- Каковы наиболее расхожие мифы о сражении?

- Мифов, связанных с этим сражением, много, я отмечу лишь основные. При том, значительную часть дискурсов расплодили сами историки – я имею ввиду, прежде всего, ангажированных историков. Вообще, с этой Оршей получается странная ситуация - с одной стороны, битву считают «крупнейшей битвой XVI столетия», но, с другой стороны, ни в Литве, ни в Беларуси, ни на Украине, так и не вышло научного труда, в котором бы взвешенно, с использованием современных методов исторических исследований проводился анализ одного из главных событий войны 1512-1522 гг. В Польше была опубликована работа Петра Дрожджа, но это, уж извините, весьма поверхностная книга.

Практически каждый год к 8 сентября в столицах указанных государств собираются историки, говорят о том, что надо изучать и т.д. – но дальше перепевов уже известных трактовок процесс не движется. Забавно, не так ли?

Первый миф, который хотелось бы затронуть – миф о грандиозной численности армий на поле, 80000 московитов и более 30 000 польско-литовских войск. Эти данные фигурируют в пропагандистском нарративе – посланиях Сигизмунда о грандиозной победе, «летучих листках» и т.д. Но, простите, если ты историк, то где твои источниковедческие навыки, где методы критического анализа нарративных (то есть повествовательных) источников? Порой кажется, что у части представителей «национальных историографий» политические воззрения перевесили профессиональные качества. Несомненно, это печальная тенденция.

Во-первых, историки не прибегают к элементарным приемам «военной логистики». Как королю и великому князю Литовскому удалось собрать в 1514 г. до 33000-35000 солдат, если акты того времени свидетельствуют о низких темпах сбора посполитого рушения? Откуда взялось гигантское войско в 80000 московитов, если весь военный потенциал поместной конницы Руси был раза в четыре меньше этой цифры? Ведь к 1514 г. территория Российского государства не намного больше территории ВКЛ (при этом надо учитывать большую плотность заселения Литвы), а мобилизационные принципы посполитого рушения и поместной конницы был схожими – конный воин выставлялся с определенных размеров земли и дворов. Для сравнения: с большой территории Новгородских земель в начале XVI в. собиралось около 2000 помещиков – сопоставимо с одной Жемайтией! Идя наперекор принципам военной логистики, историки помещают более 110 000 (!) воинов в излучину Днепра, между Оршей и р.Крапивной, но при этом их совершенно не волнует вопрос – каким образом на поле, изобилующем оврагами, ельниками, холмами, площадью максимум в 5 кв.км эти массы перемещались, атаковали? К сожалению, эти историки как-то забывают, что в Средневековье размеры армий были намного меньшими, чем их описывали тенденциозные хронисты.

Во-вторых, если польско-литовские источники свидетельствуют о значительном численном превосходстве «московитов» над армией кн.К.И. Острожского, то русские летописи говорят об обратном – что «сила» была не комплектна, «инии в отъезде были», а «литва пришла изнарядяся на них». С источниковедческой точки зрения нет никаких причин отдавать предпочтение одному нарративному источнику, и игнорировать другой. Если отбор источника идет только по принципу «этот ложится в мою концепцию, а этот игнорируем, это вражеский источник, его не рассматриваем» - то к истории такой принцип не имеет никакого отношения.
От мифа о численности исходит миф о грандиозных потерях «московитов» 30-40 тысяч убитых, 1,5-2 тысячи попавших в плен. Некоторые историки доходят даже до того, что искусственно завышают итак преувеличенные данные.

Вот, например, откроем энциклопедическое издание «Великое княжество Литовское» и посмотрим статью д.и.н. А.Грицкевича. Даже не знаешь, смеяться или плакать. В этом случае мы видим точно такое же «потребительское» отношение к источникам, здесь даже игнорируются данные белорусско-литовских летописей, которые восходят к спискам пленных 1514 г. – в них говорится всего о 380 пленных дворян и детей боярских, без учета слуг. Стало быть, с учетом боевых слуг потери пленными могут доходить до 500-600. В списках Литовской метрики перечисляется всего 173 пленных «Великой битвы». Мне удалось в собрании Тайного государственного архива Прусского культурного наследия обнаружить шпионское донесение орденскому комтуру от 16 сентября 1514 г. – буквально через неделю после битвы – в котором говорится о 2000 убитых и пленных «московитах». Известно, что разведсеть Ордена эффективно действовала как в Литве (Вильно, Полоцк), так и в России (Москва, Псков). По моим подсчетам, с каждой из сторон действовало до 12 тыс. воинов, а может и меньше – я лишь определил верхнюю планку, максимум. Потери в 2000 чел (без учета спасшихся раненных) – это действительно огромные потери!

Ну и третий миф о грандиозных политических последствиях битвы. Якобы победа под Оршей спасла ВКЛ от завоевания. При этом те, кто ныне повторяет этот тезис ягеллонской пропаганды, игнорируют российские источники, разряды и летописи. Считать, что сформированный в Великих Луках новгородский корпус Булгакова-Голицы, усиленный в начале сентября отдельным корпусом Челяднина из состава смоленской армии способен был захватить и поработить ВКЛ – это, извините, абсурд. Тот, кто так считает, слишком плохого мнения об оборонительных способностях Литвы в 1514 г. Да и если сопоставить все источники, то видно, что на начало сентября 1514 г. наступала только польско-литовская армия, а корпус Булгакова-Голицы отступал с друцких полей на соединение с ратью Челяднина, чтобы оборонять Днепровский рубеж – им было приказано «стояти на Непре».

Ну и наконец, миф о том, что победа под Оршей разрушила антиягеллонскую коалицию Империи, России и Тевтонского ордена. Обратимся к дипломатическим документам. План русско-имперского союза был благополучно похоронен самими стариком Максимилианом еще 4 августа 1514 г., за месяц до сражения, когда русским послам в Гмундене вручили грамоту с измененными пунктами договора. Именно этот договор и отказался подписывать Василий III. Как отмечал историк В. В. Бауер, императоры Священной Римской империи «никогда не помышляли об исполнении данных обязательств, и по достижению цели, тотчас же отрекались от заверений в вечной дружбе с государем, "варваром и схизматиком"». Но дипломаты в Польше и Литве, отслеживающие русско-имперские переговоры, не могли догадываться о последствиях поправок к соглашению, внесённых по инициативе Максимилиана. Объективно говоря, и без битвы под Оршей подписание русско-австрийского договора в «гмунденовской» редакции августа 1514 г. вряд ли произошло бы. Тем не менее, при дворе Ягеллонов искренне полагали, что результаты битвы прямым образом повлияли на разрыв габсбургско-московского союза. 

А что касается русско-тевтонского союза, то битва под Оршей, на удивление, возымело совершенно обратный эффект. Сведения о сражении на Днепре власти Пруссии и Ливонии получали не только из хвалебных посланий польского короля и великого князя Литовского – я уже говорил, что разведка у крестоносцев работала неплохо. И тот факт, что после жестокого поражения русские войска продолжили натиск на ВКЛ, породил у крестоносцев мысль о неограниченных военных ресурсах Московита. И 10 марта 1517 г. в Москве, при участии орденского посланника Д.Шонберга был составлен проект совместного оборонительно-наступательного плана, который позже был ратифицирован каждой из сторон.

Порой с улыбкой наблюдаю на то, как некоторые политические представители Беларуси, Польши, Литвы и Украины говорят о праздновании даты 8 сентября. Мое мнение как историка таково: лично я двумя руками «за» всестороннее изучение как самого сражения, так и войны 1512-1522 гг. Конечно, Орша -1514 занимает особое место в военной истории, как сражение неординарное, сражение необычное, сражение массовое. Поэтому надо обсуждать, дискутировать, и – подчеркну – даже организовывать конференции. Я даже поддерживаю идею установления памятного креста на месте битвы – в память о всех погибших в этом сражении. Однако праздновать победу в проигранной войне, махать флагами, устраивать митинги, вещать о «грандиозном разгроме 80 000 москалей втрое меньшими силами» и т.д. – это значит заниматься профанацией и политиканством.

- Спасибо за беседу.

Лобин Алексей - историк, кандидат исторических наук, специалист по истории России XVII в.

ru.DELFI.lt
Рассылка новостей
Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии

ВКЛ - актуальное наследие

Уния, которая послужила причиной раскола (14)

Брестская церковная уния, поначалу призванная исправить сложное положение православной церкви, вызвала бурю дискуссий по всей территории Речи Посполитой. По накалу страстей событие ни в чем не уступало началу Реформации в западной Европе. Однако вместо устранения раскола между западной и восточной церквям, произошел своего рода раскол церкви восточной.

Паны дерутся, а у Ивашки карьера - в гору (19)

Представителям знатных фамилий в ВКЛ была свойственна достаточно редкая черта: умение четко осознавать и разделять собственные интересы, интересы семьи и государственные. Совершенно в одно и то же время представители аристократических фамилий могли бок о бок сражаться на поле боя, заключать браки между детьми и при этом люто ненавидеть друг друга, превращая сопредельные территории в арену боевых действий.

Стефан Баторий и понятный государственный интерес

Государство в исключительных случаях способно на многое, а его жители готовы покорно сносить ущемление собственных прав и свобод, принося их в жертву во имя страны. Однако механизмы, способные восстановить статус-кво, не всегда работают.

Бумблаускас: самое главное было - найти европейское измерение истории Литвы (57)

Профессор Вильнюсского университета, известный литовский историк Альфредас Бумблаускас постоянно подчеркивает, что Литва, как и ее соседи — страны Балтии, Польша, — кровно заинтересована в успехе европейской интеграции Украины, ибо это — в наших общих интересах, пишет day.kiev.ua.

Литовский исследователь: белорусам нужно уделять больше внимания ВКЛ (33)

В Минске началась крупная конференция по истории Великого княжества Литовского. Впервые на масштабном научном форуме появится возможность рассмотреть все аспекты истории ВКЛ.
Facebook друзья
Rambler's Top100