В.Штепа. Границы имперского федерализма

 (6)
Некоторые события последнего времени отчаянно напоминают знаменитый фильм Барри Левинсона «Хвост виляет собакой». Масс-медиа создает образы, под которые начинает подверстываться реальность. Едва ли не самым расхожим из таких медиа-клише стал термин «сторонники федерализации», который в российских СМИ применяется к донецким и луганским сепаратистам, провозгласившим свои «независимые республики».
© http://styazshkin.livejournal.com/929603.html

Однако высказывания лидеров этих «республик», а также фото и видео с мест событий выглядят весьма далекими от принципов федерализма – по крайней мере, от того, что принято понимать под этими принципами исторически.

Вместо проектов регионального самоуправления здесь царит какая-то невероятная смесь из советской и еще дореволюционно-имперской символики. Кроме того, практически не видно и требований к официальному Киеву о федерализации Украины. К этим требованиям можно относиться по-разному, но они во всяком случае добавили бы ситуации ясности и сделали бы термин «сторонники федерализации» хоть сколько-нибудь относящимся к реальности. Но к «киевской хунте» здесь отношение подчеркнуто враждебное, что сегодня исключает ведение переговоров с ней о совместном федеративном устройстве.

Вожди Донецкой и Луганской «народных республик» практически не скрывают, что видят своей главной целью интеграцию в состав России. Однако официальная Россия (по крайней мере, пока) относится к этим пожеланиям сдержанно. Похоже, это вызвано не только опасениями нового этапа мировых санкций. Воплощение этих пожеланий потребует радикального пересмотра самой концепции Российской Федерации.

Аннексия Крыма и возможное вхождение в состав России Донецкой и Луганской республик меняет всю природу российского федерализма. Этот «новый федерализм» будет исходить не из внутренних потребностей в региональном самоуправлении, но из внешних задач имперской экспансии.

Возможность такой инверсии федерализма отметил еще полвека назад американский политолог Уильям Райкер (Riker W. H. Federalism: Origin, Operation, Significance. Boston: Little, Brown, 1964). Он выдвинул концепцию, что в современном мире, когда колониальные империи окончательно ушли в историю, именно федерализм становится единственным способом территориального расширения государства. После двух мировых войн банальная экспансия стала неприемлемой и осуждаемой мировым сообществом. Но в федералистской «упаковке» эти имперские атавизмы все еще выглядят вполне легально с точки зрения международного права. Ведь в таком случае создается впечатление добровольности присоединения новых территорий и свободной реализации их права на самоопределение.

Более того, в случае такой «федералистской экспансии» новые территории даже повышают свой статус. Именно это США и продемонстрировали в 1959 году, сделав Аляску и Гавайи равноправными штатами. Конечно, США не отнимали насильно эти территории ни у какого другого государства. Но до того, как их сделали штатами, там сохранялась теоретическая возможность антиколониальной борьбы за независимость. Однако современная империя легко блокирует эту борьбу, пользуясь федералистской риторикой.

Нечто подобное в свое время было и в Индии. Еще в колониальный период эта «жемчужина британской короны» обрела федеративное устройство (административное деление на штаты). Однако это объяснялось не стремлением внедрить в регионах реальное самоуправление, что в планы колонизаторов, понятно, не входило, но как раз задачами дальнейшей территориальной экспансии. Теперь, при возможности, Британская империя могла присоединять к Индии новые штаты. Но в глазах мирового сообщества «федеративная Индия» выглядела уже как бы и не совсем колонией, обретая иллюзию суверенитета.

Политолог Андрей Захаров, развивая мысль Райкера, полагает, что современная Россия успешно берет на вооружение именно этот исторический опыт. Еще в 2000 году был принят закон «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта», который, правда, дожидался своей реализации целых 14 лет.

Но почему же Россия до сих пор не включила в свой состав Приднестровье, хотя референдум о независимости и желательности присоединения к РФ в этой непризнанной республике состоялся еще в 2006 году? Также и Абхазия с Южной Осетией после войны 2008 года остались номинально «независимыми государствами», а не были включены в состав РФ.

Видимо, не все стратегии реализуются так быстро, как хотелось бы некоторым радикальным политикам. И только в текущем году созрели предпосылки для трансформации РФ в «имперскую федерацию». Российская власть в нулевые годы активно внедряла в обществе ностальгию по СССР. И вот общество ею прониклось – и само теперь требует от власти возвращения в советские времена. В том числе и территориально.

Чем объяснялось нагнетание этой ностальгии? Как так получилось, что только Россия из всех постсоветских стран вместо открытия нового этапа своей истории стремится вернуться в СССР? Наверное, дело состоит в неизжитости имперских стереотипов. Их можно было бы постепенно преодолеть, если бы постсоветская Россия приступила к созданию реальной современной федерации.

Можно было бы взять за пример хотя бы дружественную европейскую ФРГ, где высокий уровень самоуправления земель ничуть не опасен для государственного единства. Потому что эти земли сами заинтересованы в максимальном взаимодействии. И никакое имперское перерождение федерализма там по историческим причинам в принципе невозможно. При этом Германия активно продвигает свои интересы в Европе, даже территориально – но действуя сугубо экономически, посредством трансграничных еврорегионов, которые не вызывают опасений ни у кого из соседей.

Однако в России вместо подобной модернизации своего государственного устройства предпочли реставрировать советскую псевдофедерацию – с «вертикалью власти» и имперскими амбициями. Но тем самым открыли дорогу и к повторению ее финала. Причем придет он, как водится, оттуда, откуда его меньше всего ждут.

Сегодня Россия охотно поддерживает «независимые» лозунги донецких и луганских сепаратистов – в пику унитарному Киеву. Это классическая логика имперского федерализма, рассчитанного на экспансию. Но однажды эти лозунги, громко транслируемые в СМИ, вполне могут откликнуться и в каких-нибудь российских регионах – только уже направленные против унитарной Москвы.

Это, по-сути, та же историческая ловушка, в которую себя загнала Британская империя. Сегодня она давно уже не строит федерации на других континентах – но федерализуется сама. И даже не только федерализуется – референдум о независимости Шотландии состоится уже в сентябре.

Пытаясь «федерализовать» соседей, Россия сегодня окончательно ликвидирует федерализм во внутренней политике. Реальной избираемости губернаторов по-прежнему не существует, а сегодня уже ведутся разговоры и об отмене выборности мэров. Но эти двойные стандарты не могут существовать долго и с неизбежностью приведут к государственному кризису. Федералистская риторика и «вертикаль власти» войдут в такое же столкновение, как и в 1991 году…

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

К. Эггерт. Владимир Сафронков как символ краха российской дипломатии (73)

В далеком 1960 году Никита Сергеевич Хрущев приехал в Нью-Йорк на сессию Генеральной ассамблеи ООН. Ему, как рассказывают очевидцы, не понравилась речь британского премьер-министра Гарольда Макмиллана.

А.Никжентайтис. Сувенирные таблички с названием улиц и другая "показуха" (6)

Не секрет, что литовско-польские отношения не слишком хорошие. На межгосударственном уровне никаких встреч не бывает и чаще всего общаются при помощи громких заявлений. Правда, это мнение чаще высказывают польские политики, литовские молчат.

Валерий Соловей: спрос на перемены резко вырос, Россия вступает в новую эпоху "В Москве предпочли бы холодный мир" (88)

Чего добивается Москва от президента США Дональда Трампа, что и кто стоит за проблемами Запада, почему Россия делает ставку на популистские партии в Европе, каким образом Кремль держит в узде Беларусь и пойдет ли Владимир Путин на очередные президентские выборы – на эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью DELFI ответил Валерий Соловей, профессор Московского государственного института международных отношений.

В.Денисенко. Ни кота, ни Путина (61)

Идея о том, что в странах Балтии процветает так называемая русофобия, суть которой «чем России хуже — тем лучше», является болезненным кремлевским мифом. Нет никаких сомнений, что интерес Литвы, Латвии и Эстонии состоит в соседстве с демократической, свободной, уважающей принципы международного права Россией. Иными словами, государством, которого на данный момент нет, но которое может появиться вследствие демократической трансформации современной Российской Федерации.

Д. Шуките. Как просвещать общество в вопросе угрозы пропаганды, не вызывая паники и раскола? (58)

"В борьбе с российской пропагандой мы должны отмежеваться от методов, применяемых путинской Россией и руководствоваться своими ценностями и принципами. Мы должны руководствоваться законом, уважать международные соглашения, быть открытыми и прозрачными", – сказал эксперт в сфере информационных угроз Эдвард Лукас informacinių grėsmių на конференции в парламенте Литвы, которая состоялась в начале марта.
Facebook друзья
Rambler's Top100