Время забытых комплексов

 (15)
Каким президентом будет Даля Грибаускайте, еще никто не знает. Слагаемые ее успеха просты, как конструктор символов под названием «Симпатичный мессия из Брюсселя во время кризиса».
© A.Solomino nuotr.

Литовские выборы – словно праздник для политического символиста. Женщина-президент – воплощение цивилизованной политкорректности, усугубленное благополучными североевропейскими мотивами. Плюс черный пояс по каратэ. Плюс опыт еврокомиссара по бюджетам и финансам. Плюс ЛГУ имени Жданова, где однокурсники – Кудрин и Илларионов, да и вообще, мы хорошо знаем, кто заканчивал ЛГУ имени Жданова. И плюс еще одно:

ни у кого в Литве для нового президента не нашлось ни одного дурного слова. Даже компромат, обыденный для президентской кампании, вышел каким-то осторожным. Все тот же ЛГУ да странное имя отца, в соответствии с которым, если бы в Литве использовали отчества, новый президент звался бы, как гласил компромат, Далей Поликарповной.

Но все дело в том, что в Литве как-то не принято плохо говорить о президентах и вообще о лидерах – по крайней мере, тех из них, кто был им в полном смысле этого слова, а таковых в новейшей литовской истории было трое.

Хотя Альгирдас Бразаускас был формально в этой истории первым президентом, но лидером он был все-таки вторым по счету. Первым был Витаутас Ландсбергис. В его пору не было поста президента, он властвовал в качестве председателя Верховного Совета, и в двусмысленно советском названии должности, в борьбе за которую он одолел Бразаускаса в 90-м, заключалась сермяжная суть момента. Литва уходила, Советский Союз был еще жив, хоть и дышал на ладан, впереди была бойня у вильнюсской телебашни в январе 91-го и август 91-го у Белого дома.

Литовский, балтийский, романтический и суверенный запрос был на Ландсбергиса, Эльчибея и Гамсахурдиа. В Литве вышло по-особому, и нельзя сказать, что Ландсбергис тогда разбил Бразаускаса наголову. Демарш литовской компартии Бразаускаса, отделившейся от КПСС, с точки зрения порыва к независимости был не менее впечатляющим, чем деятельность «Саюдиса». Но время было народнофронтовское – стало быть, только Ландсбергис, никаких полутонов партийного импрессионизма, борьба до конца, тем более что конец уже наступал.

Возвращение Бразаускаса в качестве президента было не реваншем и не откатом, модным в те времена на пространствах бывшей одной шестой, где поочередно возвращались Алиев и Шеварднадзе. Бразаускас – это совсем другая история. Конечно, он был левым. В том-то и была закавыка момента: Бразаускас хотел быть левым по европейской шкале, но при полном осознании того, что сама Литва никакой Европой еще не является.

Литва по-прежнему разрывалась между проклятым прошлым и никак не наступавшим будущим, и Бразаускас был тем компромиссом, который с социал-демократическим комфортом совмещал для литовцев и то и другое. Без особых реформ, и без особых потрясений. И безо всяких поводов для того, чтобы оставить о себе плохую память.

И в эпоху Валдаса Адамкуса Литва вошла спокойно и органично, словно не замечая, что это уже совсем другая эпоха.

Судьба Адамкуса сама по себе символ. После войны уехавший ребенком из Литвы, он сделал блистательную карьеру в Америке и триумфально вернулся. И выиграл выборы, неся соотечественникам одну простую мысль: если никак не наступает счастливое будущее, то пусть восторжествует хотя бы память о далеком прошлом, которое все уже привыкли считать так на это будущее похожим. В общем-то, все знали, что довоенная Литва была не самым счастливым местом для жизни, но в романтических воспоминаниях было главное: Литва была Европой, пусть окраинной и провинциальной, а излишеств литовцы в конце 90-х и не требовали.

Наверное, и Адамкус был хорошим президентом – в Литве быть таковым нетрудно. В отличие от премьер-министра президент несет ответственность, скорее, морально-стратегическую. В парламентской республике от президента требуется лишь обозначить курс и дать имя эпохе.

Эпоха Адамкуса – это продолжение преодоления комплексов, формулировка доказательств того, что Литва вернулась в Европу. Цели были уже почти философскими, Литва Адамкуса осваивала пространства, которые Ландсбергису могли представляться лишь далекой мечтой. Адамкус – это эпоха состоявшегося неофитства.

Это, можно сказать, была миссия, и Адамкус был президентом дважды, вернув себе это кресло после того, как президентом стал Роландас Паксас, полагавший свою должность чем-то другим и быстро отстраненный путем импичмента. Не президентское это было дело – процеживать через зубья короны тину коррупции и выяснять, кому и зачем был так причудливо продан Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод.

Эти дрязги, невзирая ни на какие миссии, уже стали основной сюжетной нитью литовской повседневности. И Адамкус после недолгого Паксаса вернулся продолжать миссию, спасать Грузию, вести в НАТО Украину, противостоять России и таким образом отвоевывать в обновляющемся мире место для маленькой, но достойной всего этого Литвы.

Словом, когда грянул кризис, когда парламентские выборы едва не выиграла партия, спешно сколоченная из телезвезд, которую так и называли «партией шоуменов», а шоуменами на этом фоне смотрелись как раз партии, считавшиеся серьезными, когда президента Адамкуса, про которого никто ничего плохого не говорил, стали мягко упрекать в некотором небрежении внутренними делами за счет международных – в общем, в это самое время миловидная женщина, выпускница ЛГУ, обладатель черного пояса по каратэ и еврокомиссар по бюджету и финансам была встречена как мессия.

Даля Грибаускайте, которая была министром финансов и переговорщиком с Евросоюзом, – тот же образ большого приобщения, олицетворением которого был Адамкус, но уже без патетики и тяжеловесной мудрости, без обозначения истории на лице.

Адамкус тоже был вне партий – он был выше партийной борьбы. Грибаускайте вне партий просто потому, что они ей не нужны. Совершенно прагматически, и это тоже пошло ей в электоральный плюс. Другое время, не нужны патриархи и арбитры над схваткой, которые всех мирят для всеобщего самоутверждения. Не нужно самоутверждения, не надо никого спасать – ни Грузию, ни Украину, и мысль Грибаускайте о том, что хватит дружить со всякими нищими, нужно просто быть в Европе, наверняка тоже добавила к ее рекорду несколько процентов.

Каким президентом будет Даля Грибаускайте – еще никто не знает. Слагаемые ее успеха просты, как конструктор символов под названием «Симпатичный мессия из Брюсселя во время кризиса». Она намерена бороться с олигархами – тоже, в общем-то, ничего нового.

Только Литва с приятным удивлением услышала о том, что президент не собирается чураться мутных разборок с набившей всем в Литве оскомину корпорацией LEO LT – странным энергетическим монстром, который загадочным образом получился путем слияния трех компаний и превратился в монополиста. Монополист не слишком обременяет себя выполнением главной поставленной задачи – строительством новой АЭС и энергоинтеграцией в Европу. Зато в представлении литовцев LEO LT – воплощение той самой коррупции и олигархии, которая благополучно восторжествовала в бившейся за свое место в мире Литве.

Как Грибаускайте намерена бороться с этим на посту президента – на посту, который, как явствует из опыта, для столь практических вещей не приспособлен, – загадка. Как она намерена смещать министров, которых, как заявила, взяла на заметку, – тоже. Парламентская республика в этом плане не столь эффективна, как вертикаль власти, а в умении работать с парламентом беспартийный президент пока не замечена.

А единственный президентский опыт подобной активности в Литве кончился импичментом. Впрочем, это были совсем другие времена.

Даля Грибаускайте не дала имени новой литовской эпохе. Скорее, наоборот, ей придется приспосабливаться к названию, которое уже имеется: эпоха после комплексов.

Постсоветских времен Ландсбергиса. Недоевропейских времен Бразаускаса. Неофитских времен Адамкуса. Может быть, эти комплексы и не изжиты. Но мессия сказал, что изживать и не надо. Есть вещи поважнее. Забудьте.

Gazeta.ru
Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

Нефтяной ультиматум Путина Лукашенко. Пострадают страны Балтии? (88)

Белорусский транзит стал не только экономическим, но и политическим инструментом влияния белорусских властей на балтийские страны. Что ждет нас в ситуации ультиматума, который Россия предъявила Беларуси?

Шарунас Бартас: когда сидишь в вильнюсском баре, война кажется романтическим приключением. Это не так (42)

Шарунас Бартас, которого в прошлом году выбрали лучшим литовским режиссером, возвращается с новым фильмом "Иней". В фильме снималась известная француженка Ванесса Паради. Художественный фильм был снят в Донбасском регионе, совсем рядом с зоной военных действий. Он передает отношение режиссера к Украине, Бартас поддерживает ее борьбу за независимость.

Александр Морозов: "Донбассизация" России? (44)

Блогер, колумнист, политический аналитик Александр Морозов знаком всем, кто интересуется событиями в России и на всем постсоветском пространстве. У нас он известен не только своими постами и публикациями, но и выступлениями на вильнюсских «Форумах свободной России». Прожив несколько лет в Праге, журналист переехал в Вильнюс, пополнив растущие ряды российских эмигрантов.

Российский историк о восстании 1863-го года: ничего не бывает напрасно (189)

Обнаружение захоронения участников восстания 1863 года, среди которых оказались останки и его лидера Зыгмунта Сераковского, не прошло незамеченным и за пределами Литвы. Российский историк Раиса Добкач на своей странице в Facebook отреагировала на открытие захоронения и, рассказывая о Сераковском и борьбе повстанцев с царским режимом, отметила, "что ничего не бывает напрасно, нельзя стереть память, нельзя спрятать человеческие следы, нельзя изменить историю одним росчерком пера очередного правителя или министра".

К.Эггерт. Чем ответит Путин на санкции США (51)

Как, наверное, хотелось бы сегодня обитателям Кремля и Смоленской площади, олигархам и главам государственных корпораций вернуться назад, в безмятежные годы Джорджа Буша-младшего!
Facebook друзья