Леонид Рагозин: Россию выдворили из Европы, но есть возможность ее интегрировать

 (158)
Россия – это портрет западного Дориана Грея – все плохие качества Запада, накопленные за время политической истории вместе взятые. Однако Европа обязана придумать способ интеграции России, в противном случае она станет большой проблемой безопасности. Она должна сделать это во имя своего выживания.
© AP/Scanpix

"Россия - несчастное, очень травмированное, постгеноцидное общество. Мало того, что в ХХ веке Россия пережила геноцид, после холодной войны ее, по сути выдворили из Европы и она оказалась в культурном вакууме, была дезориентирована, пыталась открыть свое, и часто открывала чудовищ, таких, как, например, Путин. Однако она была и очень динамичным и интеллектуально активным местом, где рождается много идей. Некоторые идеи очень плохие, а иные – очень хорошие", – сказал в интервью DELFI Леонид Рагозин, журналист Bloomberg, автор гида Lonely Planet, работавший с русской службой BBC, русским Newsweek. Сейчас Л.Рагозин с супругой переехал в Латвию.

– Что случилось? Почему вы с супругой решили эмигрировать из России?

– Эмигрировать - это, может, слишком громко сказано. Я не думаю, что сейчас существует такая эмиграция, как в советское время, когда люди уезжали навсегда. Сейчас это больше – более активное перемещение образованных людей. Мы переехали в Латвию, этот шаг был обусловлен российскими амбициями, связанными с Крымом.

– Вы уже думали об отъезде, и это стало последней каплей?

– Конечно, я наблюдал за тем, как меняется Россия, но это было так печально и неожиданно – никто в России этого не ожидал. Даже я сам, я работал в Украине, считал себя экспертом по Украине, и другие люди, не могли в это поверить. Был сильный шок.

Leonidas Ragozinas
Leonidas Ragozinas
© Asm. albumo nuotr.

Я и сейчас часто бываю в России, как минимум 7–10 дней в месяц. В Латвии и в странах Балтии не так много событий, поэтому приходится работать в Восточной Европе, России. Мне нравятся страны, таящие интригу, и я не хочу связывать себя с какой-то одной страной, это позволяет не ангажироваться ни в одной из них – тогда можешь вырваться из российского пузыря или украинского пузыря и оценить события на расстоянии.

– Если удается вырваться из этих пузырей, как вы говорите, видите ли в российском обществе какие-то перемены после аннексии Крыма?

– В определенном смысле есть перемены – русский фатализм, чувство Апокалипсиса, всегда существовало, а сейчас оно возросло, есть такой настрой, особенно в Москве и Петербурге, что все может ухудшиться. Это может быть обманом, но может быть и реальностью. Есть беспокойство. С другой стороны, старая тенденция, истоки которой появились в конце 1990-ых и начале 2000-ых, продолжается – считается, что за этим мерзким политическим фильмом существует настоящая жизнь и происходят тектонические культурные хорошие и позитивные переломы.

– Какие, например?

– В последние 15 лет люди стали богаче, добились свободы, какой раньше не было – свободы выбора образа жизни, работы, места жительства, места отдыха. Для них это важно, быть может, важнее возможности выбора политических лидеров. Изменился и образ жизни – это можно заметить по кафе и ресторанам не только в Москве, но и в других российских городах. Это очень потребительское общество, где люди сконцентрированы на том, на что тратят деньги и как их зарабатывают. У этой ситуации есть положительная и темная стороны, но если иметь в виду, что это страна, которой почти на протяжении века не были доступны необходимые вещи, то это хорошее явление. Это влияет и на взгляды самих людей – снизился уровень преступности, города стали удобнее для людей – лучше организован транспорт, улучшилась инфраструктура. Особенно Москва в последние 5 лет пережила урбанистическую революцию, став нормальным европейским городом, в котором привели в порядок парки, движение, правда многие москвичи критикуют эти перемены, давят на власти.

- Из того, что вы рассказываете, создается впечатление, что люди в России живут неплохо и достаточно счастливы, но как обстоят дела с санкциями Запада? Заметны ли последствия?

- С тех пор как в теории экономики появилось понятие счастья и счастье стали измерять, Россия постоянно попадает в группу самых несчастных стран мира. Россия - несчастное, очень травмированное, постгеноцидное общество. Мало того, что в ХХ веке Россия пережила геноцид, после холодной войны ее по сути выдворили из Европы и она оказалась в культурном вакууме, была дезориентирована, пыталась открыть свое, и часто открывала чудовищ, таких, как, например, Путин. Однако она была и очень динамичным и интеллектуально активным местом, где рождается много идей. Некоторые идеи очень плохие, а иные – очень хорошие.

- Если вернуться к потребительскому обществу – то его совершенно не волнует, скажем, что в России сильно ограничена свобода слова, все больше ограничивается интернет?

- Темная сторона фрагментации СМИ нашего времени - это то, что люди выбирают, что хотят слышать, вместо того, что им стоит слышать. Это российский случай. Это даже не пропаганда – россияне по доброй воле поддаются этой пропаганде. По российским телеканалам пропаганда рассказывает россиянам то, что они хотят слышать – перед ними рисуют образ русскоцентристского мира, мира поделенного на две части – людей, которые любят Россию, и которые ненавидят ее. И, конечно, согласно пропаганде, многие ненавидят Россию. Они верят, что все американцы, европейцы и страны Балтии просыпаются утром, думая, как бы тут навредить России, чтобы она исчезла. Конечно, я изобразил все гротескно, но тенденции таковы. Но такое мышление - это часть глобального потока. Оно характерно не только агрессивному российскому большинству, но и тем, кто поддерживает Трампа, поклонникам других националистических движений и партий, партии Марин Ле Пен, а также националистам стран Балтии. Постоянно ищут врага: беженцы, американцы, русские, любой "чужой". Я часто говорю, что Россия – это портрет западного Дориана Грея – все плохие качества Запада, накопленные за время политической истории вместе взятые. И сейчас, когда Трамп находится на пороге Вашингтона, это как час расплаты – когда позирующий смотрит на портрет, а портрет повторяет его.

- Какое будущее российского общества вы видите – куда оно свернет?

- В определенном смысле мы находимся в состоянии 1990–ых, когда появились разные возможности, разных сценарии. Скажем, в 1991 г. возможные сценарии колебались от гражданской войны с использованием ядерного оружия до быстрой и полной евроатлантической интеграции. Все было возможно и это зависело не столько от людей, сколько от назначенных политических деятелей. Сейчас очень похожая ситуация. Если смотреть глобально, в мире, не только в Восточной Европе, но и в России, наблюдается сложно прогнозируемый период и волна больших турбулентностей, время намного более нестабильное, чем перед обеими мировыми войнами. Ситуация очень рискованная, но открывающая много возможностей для творчества, скажем, интеграции России на Запад. Этот режим экономически и политически непрочен, он, наконец, должен измениться.

- Но как вы представляете себе интеграцию? Сейчас это кажется не очень реальным...

- Россия по числу жителей меньше Европы, меньше ЕС, большая часть россиян живет в европейской части России. Во многих отношениях Россия - обычное государство Восточной Европы, и отличается от нее не столько своими размерами, сколько глубиной постгеноцидной травмы и с более глубокими формами психоза. Травмы россиян никто не лечил, в отличие от европейцев, которые освободились от коммунизма. Я думаю, что Россия может и должна быть интегрирована, в противном случае элита интеллектуалов будет сметена, а дискурс станет еще более примитивным и архаичным, и это приведет к внутренним конфликтам, а это территория с ядерным оружием и полезными ископаемыми. Итак, если Европа не интегрирует Россию, то возникнет большая угроза в сфере безопасности. Она должна это сделать ради своего же выживания.

- Как? Видите ли вы какую-либо возможность интеграции России при нынешнем режиме?

- Может, не сию минуту, но такую возможность я вижу. Даже при нынешнем режиме. Нынешний режим - не идеологический, и Путин неоднократно говорил, что он хочет быть президентом большинства, он отражает настроение большинства россиян и общий публичный консенсус. На протяжении десяти лет общим консенсусом была хорошая жизнь и безопасность, этого ожидали от Путина. В последние 5 лет - это недружелюбие и агрессия в отношении других стран, конечно, это также мобилизует людей.

Если бы завтра россияне вернулись к настроению 1991 г. – и позвольте напомнить, что самым большим митинг протеста в Москве был после событий в Вильнюсе (после 13 января – DELFI) и это был митинг за независимость стран Балтии, значит Россия не всегда была имперской, антизападной, антидемократической и антибалтийской. Запад должен послать ясный сигнал россиянам, не правительству, что их ждут для полной интеграции в ЕС и НАТО, без каких-либо дополнительных условий, но Россия обязана отвечать критериям демократической страны – в плане институтов, прав человека и рыночной экономики. Появление такого нового указателя совершило бы чудо – сначала среди элиты, потом среди большинства.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

А.Липницкий. Остановит ли литовский закон Белорусскую АЭС? (21)

В этом году Литва поставила крест на планах Беларуси получить экономическую отдачу от проекта АЭС под Островцом.

М. Солонин. Кто победил Гитлера (104)

"История не знает сослагательного наклонения". Друзья мои, никогда больше не повторяйте эту чушь. Сослагательное наклонение невозможно в хронологических таблицах - действительно, странно смотрится фраза "король Луи XIV мог бы родиться в... году". Тут уж одно из двух: или родился, или нет.

В.Денисенко. Возвращение "белых колготок" (38)

Пропагандистские мифы не стареют. Также они обладают склонностью к самовоспроизводству. Возможно, это связано с тем, что они, как и обобщенный опыт, передаются из поколения в поколение, а затем уже адаптируются к новым условиям. Такое состояние вещей удачным образом иллюстрирует миф о так называемых "белых колготках" - мистических женщинах-снайперах "из Прибалтики".

К. Эггерт. Владимир Сафронков как символ краха российской дипломатии (83)

В далеком 1960 году Никита Сергеевич Хрущев приехал в Нью-Йорк на сессию Генеральной ассамблеи ООН. Ему, как рассказывают очевидцы, не понравилась речь британского премьер-министра Гарольда Макмиллана.

А.Никжентайтис. Сувенирные таблички с названием улиц и другая "показуха" (6)

Не секрет, что литовско-польские отношения не слишком хорошие. На межгосударственном уровне никаких встреч не бывает и чаще всего общаются при помощи громких заявлений. Правда, это мнение чаще высказывают польские политики, литовские молчат.
Facebook друзья
Rambler's Top100