Леонид Рагозин: Россию выдворили из Европы, но есть возможность ее интегрировать

 (158)
Россия – это портрет западного Дориана Грея – все плохие качества Запада, накопленные за время политической истории вместе взятые. Однако Европа обязана придумать способ интеграции России, в противном случае она станет большой проблемой безопасности. Она должна сделать это во имя своего выживания.
© AP/Scanpix

"Россия - несчастное, очень травмированное, постгеноцидное общество. Мало того, что в ХХ веке Россия пережила геноцид, после холодной войны ее, по сути выдворили из Европы и она оказалась в культурном вакууме, была дезориентирована, пыталась открыть свое, и часто открывала чудовищ, таких, как, например, Путин. Однако она была и очень динамичным и интеллектуально активным местом, где рождается много идей. Некоторые идеи очень плохие, а иные – очень хорошие", – сказал в интервью DELFI Леонид Рагозин, журналист Bloomberg, автор гида Lonely Planet, работавший с русской службой BBC, русским Newsweek. Сейчас Л.Рагозин с супругой переехал в Латвию.

– Что случилось? Почему вы с супругой решили эмигрировать из России?

– Эмигрировать - это, может, слишком громко сказано. Я не думаю, что сейчас существует такая эмиграция, как в советское время, когда люди уезжали навсегда. Сейчас это больше – более активное перемещение образованных людей. Мы переехали в Латвию, этот шаг был обусловлен российскими амбициями, связанными с Крымом.

– Вы уже думали об отъезде, и это стало последней каплей?

– Конечно, я наблюдал за тем, как меняется Россия, но это было так печально и неожиданно – никто в России этого не ожидал. Даже я сам, я работал в Украине, считал себя экспертом по Украине, и другие люди, не могли в это поверить. Был сильный шок.

Leonidas Ragozinas
Leonidas Ragozinas
© Asm. albumo nuotr.

Я и сейчас часто бываю в России, как минимум 7–10 дней в месяц. В Латвии и в странах Балтии не так много событий, поэтому приходится работать в Восточной Европе, России. Мне нравятся страны, таящие интригу, и я не хочу связывать себя с какой-то одной страной, это позволяет не ангажироваться ни в одной из них – тогда можешь вырваться из российского пузыря или украинского пузыря и оценить события на расстоянии.

– Если удается вырваться из этих пузырей, как вы говорите, видите ли в российском обществе какие-то перемены после аннексии Крыма?

– В определенном смысле есть перемены – русский фатализм, чувство Апокалипсиса, всегда существовало, а сейчас оно возросло, есть такой настрой, особенно в Москве и Петербурге, что все может ухудшиться. Это может быть обманом, но может быть и реальностью. Есть беспокойство. С другой стороны, старая тенденция, истоки которой появились в конце 1990-ых и начале 2000-ых, продолжается – считается, что за этим мерзким политическим фильмом существует настоящая жизнь и происходят тектонические культурные хорошие и позитивные переломы.

– Какие, например?

– В последние 15 лет люди стали богаче, добились свободы, какой раньше не было – свободы выбора образа жизни, работы, места жительства, места отдыха. Для них это важно, быть может, важнее возможности выбора политических лидеров. Изменился и образ жизни – это можно заметить по кафе и ресторанам не только в Москве, но и в других российских городах. Это очень потребительское общество, где люди сконцентрированы на том, на что тратят деньги и как их зарабатывают. У этой ситуации есть положительная и темная стороны, но если иметь в виду, что это страна, которой почти на протяжении века не были доступны необходимые вещи, то это хорошее явление. Это влияет и на взгляды самих людей – снизился уровень преступности, города стали удобнее для людей – лучше организован транспорт, улучшилась инфраструктура. Особенно Москва в последние 5 лет пережила урбанистическую революцию, став нормальным европейским городом, в котором привели в порядок парки, движение, правда многие москвичи критикуют эти перемены, давят на власти.

- Из того, что вы рассказываете, создается впечатление, что люди в России живут неплохо и достаточно счастливы, но как обстоят дела с санкциями Запада? Заметны ли последствия?

- С тех пор как в теории экономики появилось понятие счастья и счастье стали измерять, Россия постоянно попадает в группу самых несчастных стран мира. Россия - несчастное, очень травмированное, постгеноцидное общество. Мало того, что в ХХ веке Россия пережила геноцид, после холодной войны ее по сути выдворили из Европы и она оказалась в культурном вакууме, была дезориентирована, пыталась открыть свое, и часто открывала чудовищ, таких, как, например, Путин. Однако она была и очень динамичным и интеллектуально активным местом, где рождается много идей. Некоторые идеи очень плохие, а иные – очень хорошие.

- Если вернуться к потребительскому обществу – то его совершенно не волнует, скажем, что в России сильно ограничена свобода слова, все больше ограничивается интернет?

- Темная сторона фрагментации СМИ нашего времени - это то, что люди выбирают, что хотят слышать, вместо того, что им стоит слышать. Это российский случай. Это даже не пропаганда – россияне по доброй воле поддаются этой пропаганде. По российским телеканалам пропаганда рассказывает россиянам то, что они хотят слышать – перед ними рисуют образ русскоцентристского мира, мира поделенного на две части – людей, которые любят Россию, и которые ненавидят ее. И, конечно, согласно пропаганде, многие ненавидят Россию. Они верят, что все американцы, европейцы и страны Балтии просыпаются утром, думая, как бы тут навредить России, чтобы она исчезла. Конечно, я изобразил все гротескно, но тенденции таковы. Но такое мышление - это часть глобального потока. Оно характерно не только агрессивному российскому большинству, но и тем, кто поддерживает Трампа, поклонникам других националистических движений и партий, партии Марин Ле Пен, а также националистам стран Балтии. Постоянно ищут врага: беженцы, американцы, русские, любой "чужой". Я часто говорю, что Россия – это портрет западного Дориана Грея – все плохие качества Запада, накопленные за время политической истории вместе взятые. И сейчас, когда Трамп находится на пороге Вашингтона, это как час расплаты – когда позирующий смотрит на портрет, а портрет повторяет его.

- Какое будущее российского общества вы видите – куда оно свернет?

- В определенном смысле мы находимся в состоянии 1990–ых, когда появились разные возможности, разных сценарии. Скажем, в 1991 г. возможные сценарии колебались от гражданской войны с использованием ядерного оружия до быстрой и полной евроатлантической интеграции. Все было возможно и это зависело не столько от людей, сколько от назначенных политических деятелей. Сейчас очень похожая ситуация. Если смотреть глобально, в мире, не только в Восточной Европе, но и в России, наблюдается сложно прогнозируемый период и волна больших турбулентностей, время намного более нестабильное, чем перед обеими мировыми войнами. Ситуация очень рискованная, но открывающая много возможностей для творчества, скажем, интеграции России на Запад. Этот режим экономически и политически непрочен, он, наконец, должен измениться.

- Но как вы представляете себе интеграцию? Сейчас это кажется не очень реальным...

- Россия по числу жителей меньше Европы, меньше ЕС, большая часть россиян живет в европейской части России. Во многих отношениях Россия - обычное государство Восточной Европы, и отличается от нее не столько своими размерами, сколько глубиной постгеноцидной травмы и с более глубокими формами психоза. Травмы россиян никто не лечил, в отличие от европейцев, которые освободились от коммунизма. Я думаю, что Россия может и должна быть интегрирована, в противном случае элита интеллектуалов будет сметена, а дискурс станет еще более примитивным и архаичным, и это приведет к внутренним конфликтам, а это территория с ядерным оружием и полезными ископаемыми. Итак, если Европа не интегрирует Россию, то возникнет большая угроза в сфере безопасности. Она должна это сделать ради своего же выживания.

- Как? Видите ли вы какую-либо возможность интеграции России при нынешнем режиме?

- Может, не сию минуту, но такую возможность я вижу. Даже при нынешнем режиме. Нынешний режим - не идеологический, и Путин неоднократно говорил, что он хочет быть президентом большинства, он отражает настроение большинства россиян и общий публичный консенсус. На протяжении десяти лет общим консенсусом была хорошая жизнь и безопасность, этого ожидали от Путина. В последние 5 лет - это недружелюбие и агрессия в отношении других стран, конечно, это также мобилизует людей.

Если бы завтра россияне вернулись к настроению 1991 г. – и позвольте напомнить, что самым большим митинг протеста в Москве был после событий в Вильнюсе (после 13 января – DELFI) и это был митинг за независимость стран Балтии, значит Россия не всегда была имперской, антизападной, антидемократической и антибалтийской. Запад должен послать ясный сигнал россиянам, не правительству, что их ждут для полной интеграции в ЕС и НАТО, без каких-либо дополнительных условий, но Россия обязана отвечать критериям демократической страны – в плане институтов, прав человека и рыночной экономики. Появление такого нового указателя совершило бы чудо – сначала среди элиты, потом среди большинства.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

Садаускас-Кветкявичюс. Почему видеоролик НАТО о "лесных братьях" напугал Кремль больше, чем танки? (174)

Они не могли смириться с тем, что нас приняли в НАТО и даже после того, как президент Литвы Даля Грибаускайте назвала Россию террористическим государством реакция не была настолько истеричной. Все началось только после короткого видеоролика НАТО о литовских, латвийских и эстонских партизанах послевоенного периода.

В.Денисенко. Язык как заложник пропаганды (126)

Одна из главных вещей, которую я вынес из филологического факультета Вильнюсского университета состояла в том, что нет плохих языков. Любой язык ценен, интересен, а главная его функция – коммуникация, т.е. создание условий для того, чтобы люди могли обмениваться информацией и договариваться между собой. Однако сегодня для разговора о языке как таковом настали сложные времена.

Возраст как проклятие. Как выжить в стареющей Европе? (11)

В конце июня Еврокомиссия представила новую модель пан-европейской системы пенсионного страхования. Она должна помочь европейцам накопить себе сбережения на старость и адаптировать экономику Европы к неизбежному процессу старения общества. Delfi.lv изучил, какие демографические процессы происходят в Евросоюзе и что об этом думают в Брюсселе.

Янтарные дела: почему Украине не удается то, что получилось у Литвы (16)

Вопреки заявлениям украинских властей, янтарь в Украине остаётся вне закона. За три года Украина пока так и не смогла пойти по литовскому пути.

72 миллиарда на хамство, или когда память о репрессиях сидит в СИЗО (139)

Недавние высказывания посла России в Литве Александра Удальцова в очередной раз продемонстрировали, что восточная соседка Литвы не намерена вести какой-либо разговор на равных и что надеяться на честный диалог в том, что касается исторических событий ХХ века, по крайней мере, при нынешней власти не стоит.
Facebook друзья