Как формируется российское коллективное сознание: запугивание, теории заговора, старые раны

 (118)
"Контролируемые Кремлем телеканалы ставят перед собой не журналистские, а совершенно другие задачи – это создание какого-то вымышленного образа России, его поддержка и контроль. Действуют так: развлечения плюс подрыв критического мышления. Страх, стремление разбередить старые раны, и, наконец, когда люди эмоционально подготовлены, им посылают определенную весть: Путин приведет все в порядок", - сказал в специальном интервью DELFI журналист, проживающий в Великобритании автор книги о России при Путине "Все неправда, и все возможно" (Nothing Is True and Everything Is Possible) Питер Померанцев.
Как формируется российское коллективное сознание: запугивание, теории заговора, старые раны
© AFP/Scanpix

О традициях пропаганды в России. Пропаганда очень важна для Владимира Путина, она играла важную роль в Советском Союзе. Корни этой традиции – глубоко: в советское время, как хорошо известно жителям Литвы, очень широко применялась пропаганда, а у Запада просто нет такого опыта. В советское время было меньше телевидения, но был цирк, молодежные группы, пионерские лагеря – множество других средств для формирования новостной карты. Сама идея - визионерство, гении, традиции Жданова, создание новой жизни – глубоко укоренилась в российском обществе. Феномен политтехнологов – это очень по-русски, это кадры, которые создают пропаганду, переделывают общество.

Если говорить о продвижении Путина и роли СМИ, надо сказать, что он очень хорошо понимает роль телевидения: сначала он был никем, но в 1996 году он уже видел, как коррумпированное современное телевидение трансформировало Бориса Ельцина и спасло его президентство. А в 1999 г. телевидение создало Путина. Поэтому первое, что сделал Путин – перенял контроль над ним.

Чем нынешняя кремлевская пропаганда отличается от советской и как она действует? Это не только цензура – конечно, она тоже есть, особенно на телевидении, но не в такой степени, как в советское время: сейчас, по крайней мере, уже можно выражать свое мнение в интернете и читать разную информацию из-за рубежа. Теперь Кремль действует намного глубже, это немного напоминает принципы создания религиозного культа.

Прежде всего, российское телевидение предлагает невероятно много развлечений западного типа. Но содержание западного телевидения было такое: демократия, плюс фильмы о Джеймсе Бонде, и сериалы "Санта Барбара", а в России поняли, что можно создать развлекательное телевидение с реалити-шоу западного типа и прочим, но без компонента демократии. Развлечения помогают телевидению привлечь большую аудиторию. И это очень усложняет работу Запада при коммуникации с Россией.

Peteris Pomerancevas, „Epoch Times“ nuotr.
Peteris Pomerancevas, „Epoch Times“ nuotr.

Еще одно – они действуют, определенным образом употребляя разные термины и распространяя теории заговора. Это даже не политика, а мистификация и теории заговора на самые разные темы. В конце концов, теория заговора ставит крест на нормальных дискуссиях. И это происходит уже десять лет. Эта тенденция особенно стала проявляться после экономического кризиса 2008 года: старались вовлечь в теорию заговора людей, тем самым отвлечь их внимание от настоящей информации, политики.

Подобное происходило в России в девяностых – вспомните сеансы Кашпировского, мистику и прочее. Но на этот раз все создавалось стратегически и сознательно.

Эти технологи не соблюдают этику, они ставят перед собой не журналистские, а совершенно другие задачи - это создание какого-то вымышленного образа России, его поддержка и контроль. Действуют так: развлечения плюс подрыв критического мышления. Они сравнивают несравнимые вещи. Посмотрите, какие фигуры речи они используют: Дмитрий Киселев – типичный пример. Его любимая фраза: "Совпадение? Не думаю". Например, он говорит: шведы потерпели поражение под Полтавой в 18 веке, а теперь Карл Бильдт (министр иностранных дел Швеции – DELFI) хочет занять Россию. И, общаясь с людьми в России, я понял, что это действует, у них странные сравнения и мысли – например, НАТО – огромная организация, и потому она хочет уничтожить Россию. С этим невозможно спорить.

Как создатели культа постоянно напоминают человеку его отрицательные переживания, так политтехнологи Кремля заставляют россиян снова переживать унижение в девяностых, сталинское время. Вместо того, чтобы лечить травмы, учить пережить трудные периоды, рационально смотреть на них и спокойно об этом говорить, они постоянно бередят раны, и людям эмоционально это очень трудно. Россия – это страна незалеченных травм. Российский ученый Александр Эткинд много писал о незалеченных травмах россиян: гражданской войне, лагерях. Никто их не лечил, поэтому людьми так легко манипулировать.

В то же время, они используют простые технологии, постоянно пугают – например, телеканал НТВ. Это не классическая пропаганда, когда что-то возвышается, наоборот, это стремление распространить весть, как все страшно, какая страшная Россия: банды, убийства – трепещите.

То есть, страх, стремление разбередить старые раны, и, наконец, когда люди уже подготовлены, им посылают определенную весть: Путин все приведет в порядок. Но прежде всего, для этой вести надо подготовить почву.

Также кремлевские технологи очень восхищаются НЛП (нейролингвистическое программирование), которое было очень модным в 60-ые в США. Они просто одержимы употреблением определенных слов, распространением известий в определенное время: например, на третьей минуте дискуссии по телевидению обязательно надо упомянуть пришельцев, на пятой – аборты и т.д. Также ведут себя и политические "эксперты" - от них нельзя услышать что-либо рациональное, они постоянно водят слушателей по странным спиралям, зацикливаются на одном и том же, и находят самые странные связи.

Централизованна ли пропаганда и полностью ли ее контролируют? Мне не кажется, что это система, мне это больше напоминает культурный момент. Не думаю, что был один гений, который все придумал. Быть может, они выдумали влияние вроде культового, но по-журналистски они не мыслят, к телевидению они относятся как к оружию, как к способу контроля общества. Я не думаю, что кто-то придумал это от начала до конца, просто все так эволюционировало. Просто это следствие российской культуры, долгой традиции манипулирования.

Быть может, в 2008 году, когда люди паниковали из-за денег, мог существовать план отвлечения их внимания от проблем, и так в России закрепились теории заговора и мистицизм. Однако такие каналы, как Russia Today – это нечто иное, его развивали на протяжении длительного времени.

Пропагандистские вести они конструируют по учебникам, в рамках классической теории коммуникации (скажем, "украинцы - это фашисты"). Однако это не является классической явно агитирующей пропагандой, такой как у Гитлера – ведь они не хотят, чтобы люди вышли на улицы, чтобы отправились на Украину, они хотят ввести их в заблуждение, вызвать пассивную агрессию, злобу, постоянно посылают противоречивые известия. Им нужно, чтобы люди были запуганными и подозрительными, а не активными. Параллельно они представляют им сюрреалистические, особые образы. Это выявилось в случае с Крымом: скажем, утром "Риа Новости" показывают странный сюжет о том, что парламент Украины голосовал за запрет кириллицы, никто не обращает на это внимания, однако вечером того же дня в Харькове люди выходят протестовать, скандируя "Не трогайте нашу письменность". Это очевидная операция.

Надо понять, что, в отличие от Запада, который даже не понимает, что такое гибридная война, Россия представляет себе, что она постоянно живет в условиях борьбы и противостояния. И Russia Today становится частью военных операций. Я думаю, что эту мысль навязал Путину как "активное мероприятие" – департамент КГБ, предназначенный для планирования теорий заговора на Западе, использования "полезных идиотов".

Ранее это составляло небольшую и контролируемую часть российской внешней политики, сейчас это – вся их внешняя политика, просто одна большая шпионская операция. Кто-то должен был выпросить денег на канал Russia Today и убедить Путина говорить ему то, что он хочет слышать. Он не очень понимает что-такое мягкая сила, он ценит "активные мероприятия": скажем, опираясь на старый добрый советский опыт, они рассказывают, что ЦРУ распространило вирус Эбола, несмотря на то, что иногда при помощи мягких средств, действуя более тонко, они могли бы достичь большего. Также они должны доказать, что они популярны, их смотрят, а для этого отлично подходят теории заговора, однако, к сожалению, они не генерируют влияние.

Не столь важно, формирует ли мнение Путина то же пропагандистское телевидение, как многие думаю, важнее, что претворяется в реальность, на что выделяют бюджеты: скажем, если вы сейчас пойдете на Лубянку и скажите, что у вас есть идея программы, которая поможет защитить Россию от Facebook и Twitter, то, скорее всего, вы получите финансирование.

О том, как Западу бороться с кремлевской пропагандой. Есть несколько вызовов. Один вопрос – что делать с русскоязычными аудиториями за пределами России.

Другой момент – надо понять, что это стало вызовом для безопасности. Государства и террористические организации используют информацию как информационное оружие, это меняет окружение безопасности и в первую очередь должно стать приоритетом безопасности. Это государства должны объявить на высшем уровне.

Далее – надо поддерживать всевозможные альтернативные российские СМИ, и не что-то одно. Создание одного большого канала, наверное, не было бы хорошей альтернативой.

Также есть оперативные вызовы, которые ничего общего со СМИ не имеют – это разведывательные операции. В Центральной Европе СМИ часто непрозрачны – не ясно, кто ими владеет: может, это связанные с Россией олигархи и т.д. Над этим должна работать служба безопасности, поскольку журналисты эти проблемы не решат.

Очень важно защитить журналистов от дезинформации. В СМИ должны работать редакторы дезинформации, которые не позволят загрязнять пространство. Ведь если источник журналиста постоянно лжет, ему больше не доверяют, поэтому почему мы постоянно должны цитировать российские СМИ, Сергея Маркова, который постоянно повторяет, что украинцы – это фашисты, и это попадает в BBC.

СМИ, включая и Russia Today, приближаются к той точке, когда должны будут договориться о чем-то вроде Женевской конвенции, новой существенной саморегуляции, должны заново очертить, какое поведение недостойно. Тех, кто не будет соблюдать соглашение, будут исключать из клуба. Это заложит основы для новых мировых принципов. Чтобы эти принципы не были партизанскими, в первую очередь надо достичь соглашения. Конечно, журналисты всегда противятся новым правилам регулирования, говоря, что хорошо знают свою работу и дополнительные ограничения будут им мешать. Однако это также в интересах общества – речь идет не о пропаганде, все более девальвированном понятии, а о дезинформации в вопросе нашей безопасности. Поэтому надо договориться, что мы не будем использовать теории заговора, лингвистические меры, ложные убеждения и др.

Ничего плохого не будет в том, если у Кремля будет свой канал или он будет предавать огласке вопросы коррупции на Западе, проблема в том, что Крем использует информацию для маскировки дезинформации, когда просто лжет, когда выдумывает убийства в Сирии или перерабатывает интервью с раввином так, что кажется будто он бежит от украинских националистов, несмотря на то, что на самом деле он бежит от российской армии. Мы должны регулировать сами себя.

Можно было бы создать международное или даже трансатлантическое ведомство, большой аналитический центр, который мог бы постоянно наблюдать за информационным пространством и заниматься разоблачением лжи. Когда-то при Радио Свободной Европы действовал огромный департамент по анализу информации, затем он был закрыт.

Пользу принесла бы и поддержка гражданской журналистики, тех журналистов, которые самостоятельно проводят серьезные расследования.

Интервью было записано на конференции "Вызов Кремля и трансатлантическая солидарность" 30 января в Варшаве.

ru.DELFI.lt
Рассылка новостей
Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии

Мнения и комментарии

Почему немцы выбирают дешевый супермаркет? (18)

Фольксдорф – район Гамбурга, спокойный, зеленый, с парковыми зонами и великолепно развитой инфраструктурой, где учтено все для того, чтобы жить было хорошо и приятно. Это, конечно, не район для миллионеров, но вполне бюргерский, для людей с достатком выше среднего.

Р.Лукайтите-Внараускене. Аплодисменты в зале. Работодатели поднимут бокалы (18)

Наверное немногие предприниматели могли представить себе, что парламент на такое способен. Может, даже сам парламент не мог в это поверить. Но литовский парламент, которым управляют правоцентристские партии, с небывалой скоростью, без особых дискуссий проголосовал за новый Трудовой кодекс. Что в это время происходит параллельно?

Гибридный футбол или альтернативная война? (44)

Уже семьдесят с лишним лет не было в Европе большой войны, и, судя по всему, кулаки чешутся у многих, и в разных частях континента. В последние годы воинственные настроения очень заметно усилились, и для этого есть причины и мощные катализаторы.

М.Яцкявичюс. Сколько стоила статья о пид... (61)

"Сколько стоило размещение статьи о пид...", – спросил у меня в фейсбуке один такой гражданин Дарюс из Клайпеды. Мужчина, наверное, имел в виду мое прямое включение и репортаж в минувшую субботу с шествия ЛГБТ "За равенство".

Центр русского мира. Почему русские диаспоры так верят ТВ? (16)

Когда телевизор стал Богом? На этот вопрос в своей статье ищет ответ автор «Спектра» латвийский журналист Вадим Родионов.
Facebook друзья
Rambler's Top100