Геннадий Корбан: нужно отксерокопировать опыт Литвы и применить к Украинене допустим у себя Донбасса

 (47)
Украина движется к децентрализации, а опыт Литвы для нее очень полезен, утверждает в интервью DELFI заместитель главы Днепропетровской области Геннадий Корбан. По его словам, власти области не допустят того, что происходит на Донбассе, и действуют в своем регионе часто без согласования с центральной властью.
Genadijus Korbanas
© DELFI / Tomas Vinickas

Встретиться с губернатором Днепропетровской области — задача довольно сложная, и, вероятно, порою практически невозможная. Тем более, в день выборов в Верховную Раду.

Поиск возможной встречи с заместителем главы области Геннадием Корбаном также потребовал усилий. Он беседовал долго с губернатором, пока DELFI на кожаных диванах приемной наблюдал в течение двух часов портреты бывших глав области, входящих и выходящих посетителей и охранников. Внизу здания администрации сидят ребята из батальона «Днепр-1», некоторые с оружием.

После уже состоявшейся беседы охранник сказал DELFI: "Повезло вам, люди тут (в приемной) ждут по пять часов". Наконец, Г.Корбан вышел, закурил сигарету и ответил на вопросы нашего портала.

– Когда мы ходили по городу, беседовали с людьми в день выборов, то слышали довольно часто, можно сказать, упаднические настроения в связи с происходящим процессом. Люди говорили, «мы не пойдем на выборы, ничего не изменится» и т. д. С чем вы связываете такие настроения?

– С чем я это связываю... Может, новой власти и новым политическим лидерам, наверное, все-таки стоит повернуться к людям лицом. Людей обманывали двадцать с лишним лет и они потеряли надежду и веру. И это плохо. Но это говорит только о том, что власть должна понять, что нужно что-то для людей сделать.

– По-вашему мнению, посредством выборов это возможно?

– Именно потому, что люди увидели много старых лиц, даже среди провластных демократических партий, они поняли, что их в очередной раз могут обмануть.

– Раньше Днепропетровск воспринимался больше, как восточный и совсем не проукраинский регион, однако, после событий Майдана произошла некоторая трансформация. Это действительно так, и если да, то с чем это связано?

– Я бы сказал метаморфоза. Это действительно так. Вы знаете, я не могу сказать, что мы (нынешняя власть — DELFI) имеем право присвоить себе это, но, как я уже говорил раньше, у днепропетровчан, жителей области проснулась первая любовь к Украине. И эта первая любовь, как конфетно-буфетный период в отношениях мужчины и женщины, крепкая и сильная. Теперь главное ее трансформировать правильно.

– Тут у вас с двухстах километрах совсем неспокойно, скорые привозят в Днепропетровск раненых...

– И в связи с этим тоже. Люди здесь действительно по-другому к этому относятся, здесь передовая, и люди увидели, что такое война и не хотят этого, и хотят быть в Украине.

– Какова сейчас ситуация с безопасностью в области? По периметру поставлены блокпосты, что еще?

– Мы строим ее самостоятельно, не согласовывая ни с кем, только с военными.

– Не согласовываете с том числе с центральной властью?

– В том числе и с ними. Мы вынуждены так действовать, находим частные средства и просим военных инженеров (нам помочь — DELFI). Они делают разведку, реконгисценовку и мы строим рубежи. И практически сегодня, только по Днепропетровской области построено порядка трех профессиональных военных рубежа. Плюс, мы строим рубежи на части Донецкой области, в которой находятся войска, состоящие большей частью из днепропетровчан.

– Есть мнение, что в области после революции Майдана, власть в свои руки взяли бизнесмены, которых меньшинство среди общего населения и начали здесь организовывать жизнь. Есть большая часть людей пассивных, пессимистично настроенных. Как вам удается наладить с ними контакт?

– Мы пытаемся с ними общаться. Мы развернули колл-центры, пытаемся решать их проблемы, наняли команду психологов.... Если раньше чиновник сам по себе принимал людей на прием, то сейчас он делает это в том числе и с помощью психологов, которые вычленяют людей с проблемами, а не с тем, у кого проблемы с голове, и эти проблемы, скорее, больше медицинского порядка, скорее, от бедности, еще чего-то. Таким образом мы пытаемся приблизиться к людям. Они имеют сюда доступ, такого, что власть закрыта для людей — нет.

– Мы были на избирательных участках и видели там довольно мало  молодых людей...

– Это всегда была проблема Украины, что молодежь очень неактивна. Безответственна в каком-то смысле. Это очень плохо. Мы пытались призвать молодежь проголосовать, студентов, поскольку именно они являются движущей силой, которая возродила любовь к Украине, собрала новый Майдан. Но, к сожалению, выборы люди пока не любят, нет осознанного чувства, такого, что они идут и отдают долг стране, как это делают в других странах. Люди сильно разочарованы, они считают, что ничего не изменят, поэтому они не идут голосовать (разговор происходил 26 октября в день выборов — DELFI).

Мы пытаемся их убедить. Но пока так, нужно сначала что-то для них сделать для того, чтобы они отдали свой долг. Пока что для них ничего не сделано, кроме дополнительных лишений, несчастий, бедности и всего остального.

– Почему они выбирают европейский путь, ведь достаточно сложно перестроиться на прозрачный бизнес?

– Это очень просто. Все хотят ликвидности, капитализации, все хотят жить в нормальной стране.

– Насколько на области сказалось ухудшение отношений с Россией?

– Будем говорить так: Днепропетровская область, наверное, одна из областей, которые наиболее страдают, потому что здесь крупные машиностроительные заводы, заводы, связанные с аэрокосмической промышленностью. Но мы пытаемся находить для них новые рынки и ориентировать их на западные или азиатские рынки. Я считаю, что отношения с Россией не критичны с экономической точки зрения, и мы проживем.

– Видите ли вы угрозу приближения линии фронта к Днепропетровской области?

– Мы с этим засыпаем и просыпаемся каждый день. Мы об этом думаем каждый день, каждый час, каждую секунду. Мы не хотим, чтобы здесь было то, что происходит с Донбассом, мы этого не допустим.

– Как, по вашему мнению, там должна разрешиться ситуация?

– Мы считаем, что нужно разговаривать с теми людьми. С ними никто не ведет серьезного диалога. С ними нужно разговаривать. У них есть какие-то свои, будем так говорить, вши в голове, но время лечит. И прежде всего диалог дает возможность убрать ненужные барьеры.

– Как вы видите общие точки соприкосновения между вашей областью, Украиной в целом и Литвой?

– Я вам скажу честно. Будь у меня больше полномочий власти, я бы обратился к власти Литвы с одной простой просьбой. Литва – это постсоветская республика со всеми теми же негативами, которые есть в Украине. Но в один прекрасный момент она взяла и все стерла резинкой, приняла нормальное европейское законодательство, преодолела советскую систему, сломала ее. Мы бы хотели перенять этот опыт. Ничего не выдумывать, а просто отксерокопировать, имплементировать. Это было бы правильно. А когда начинают изобретать украино-польско-немецкий вариант – это вот называется украинский суржик.

Литва, я считаю, та страна, которая может быть примером, чью модель можно с закрытыми глазами позаимствовать Украине.

– Какая система для Украины для вас выглядит более привлекательной – большая власть на местах или централизация?

– Я считаю, что Украина движется к децентрализации. И в этом мы видим в том числе и миссию нашего региона. Области должны иметь больше полномочий, они должны распоряжаться средствами, которые зарабатывают самостоятельно, отдав стране то, что положено, а не наоборот. И, я думаю, что в отдельно взятой Днепропетровской области можно построить Швейцарию. Это очень богатая область, она кормит пятнадцать областей.

– На первом этаже областной администрации написано на стене, что с нынешней украинской властью у области есть будущее. Почему?

– Потому что Украина движется в Европу и мы хотим быть в составе Украины. Здесь всегда была украинская земля. Исконно украинская земля. Поэтому мы, хоть и говорим по-русски, не отделяем себя от Украины.

– Вопрос языка у вас остро не стоит?

– Вообще не стоит и никогда не стоял. Каждый говорит на том языке, на котором ему удобно.

– Но есть государственный...

– Есть, мы не против. Документы, документооборот и т.д. идет на государственном языке, у нас нет с этим проблем. Мы спокойно переходим на украинский, читаем и понимаем его. Я вырос в русскоязычной семье, у меня родители, кстати, из Латвии. И мне удобнее говорить на русском.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

В. Денисенко. Литовско-польские склоки на руку Кремлю (25)

Периодические всплески напряженности в литовско-польских отношениях уже перестают удивлять. Вот и достаточно спокойная летняя пора не обошлась без очередных двусторонних конфузов.

Нефтяной ультиматум Путина Лукашенко. Пострадают страны Балтии? (94)

Белорусский транзит стал не только экономическим, но и политическим инструментом влияния белорусских властей на балтийские страны. Что ждет нас в ситуации ультиматума, который Россия предъявила Беларуси?

Шарунас Бартас: когда сидишь в вильнюсском баре, война кажется романтическим приключением. Это не так (42)

Шарунас Бартас, которого в прошлом году выбрали лучшим литовским режиссером, возвращается с новым фильмом "Иней". В фильме снималась известная француженка Ванесса Паради. Художественный фильм был снят в Донбасском регионе, совсем рядом с зоной военных действий. Он передает отношение режиссера к Украине, Бартас поддерживает ее борьбу за независимость.

Александр Морозов: "Донбассизация" России? (44)

Блогер, колумнист, политический аналитик Александр Морозов знаком всем, кто интересуется событиями в России и на всем постсоветском пространстве. У нас он известен не только своими постами и публикациями, но и выступлениями на вильнюсских «Форумах свободной России». Прожив несколько лет в Праге, журналист переехал в Вильнюс, пополнив растущие ряды российских эмигрантов.

Российский историк о восстании 1863-го года: ничего не бывает напрасно (189)

Обнаружение захоронения участников восстания 1863 года, среди которых оказались останки и его лидера Зыгмунта Сераковского, не прошло незамеченным и за пределами Литвы. Российский историк Раиса Добкач на своей странице в Facebook отреагировала на открытие захоронения и, рассказывая о Сераковском и борьбе повстанцев с царским режимом, отметила, "что ничего не бывает напрасно, нельзя стереть память, нельзя спрятать человеческие следы, нельзя изменить историю одним росчерком пера очередного правителя или министра".
Facebook друзья