Елена Панфилова: в Литве коррупция старая и добрая, в России – система

 (76)
В области борьбы с коррупцией в России ничего не изменилось, а в сложившихся условиях трудно представить, чтобы российские власти пошли на масштабное и честное расследование таких дел, как гибель юриста Сергея Магнитского, утверждает глава российского отделения Transparency International Елена Панфилова. «Действует принцип «своих не сдаем», - говорит она о ситуации в России.
Елена Панфилова
© DELFI (K.Čachovskio nuotr.)

В Литве по ее словам, тоже есть коррупция, но «она старая добрая добровольная коррупция».

В интервью DELFI Е.Панфилова поделилась своими мыслями о борьбе с коррупцией в России, настроениях россиян, деятельности Алексея Навального и рассказала, почему, по ее мнению, сейчас в России невозможно честное расследование таких резонансных дел, как гибель юриста С.Магнитского. Кроме того, она отметила, что в Литве тоже есть над чем работать, однако в сравнении с Россией формы и масштабы коррупции – разные.

В Вильнюсе Е.Панфилова принимает участие в летнем лагере, организованном литовским отделением Transparency International.

- В бытность Дмитрия Медведева президентом он постоянно заявлял о борьбе с коррупцией, по возвращению Владимира Путина на пост президента что-то изменилось?

- Еще очень рано говорить о том, что изменилось, потому что требуется время. Но в области борьбы с коррупцией ничего не изменилось. Я часто говорила, что надо отдать должное президенту Д.Медведеву, что он хотя бы оставил наследство в виде законов по борьбе с коррупцией. До его прихода у нас даже не было должной законодательной базы. Все это осталось и находится в нашем ведении, другое дело, что в области общих социальных отношений происходят некоторые изменения, которые сделают противодействие коррупции для нас более сложным делом, чем это было раньше.

- Заинтересованы ли российские власти в том, чтобы борьба с коррупцией продвигалась?

- В какой-то степени они этого хотят, это касается низовой коррупции. Она действительно тревожит, потому что очень бьет по социальной базе самой власти. Это было видно в декабре. Премьер-министр В.Путин тогда просто вышел из себя при обнаружении жутких хищений в госкорпорациях энергетического сектора. Перед выборами он очень старался быть перед гражданами любезным, создавать позитивный образ власти.

С другой стороны, есть так называемая «большая коррупция» - это узкий клан причастных и близких к власти людей, подпадающих под отвратительную дефиницию «своих не сдаем». И тут есть серьезные проблемы.

- Как россияне, по вашим наблюдениям, воспринимают коррупцию, как объективную реальность, с которой приходится жить или как зло, которому трудно противодействовать?

- Есть разные россияне, и они по-разному воспринимают коррупцию.

- А если говорить в общем?

- В том все и дело, что мир изменился и больше нет этого «в общем». Даже выборы показали, что отдаленных районах, районах, которые целиком зависят от финансирования из центра, и в больших городах отношение к власти разное. Где-то люди поддерживают власть целиком и полностью потому, что от нее зависят. Но есть большие города, где люди выходят на многотысячные протесты, и многие лозунги там – против коррупции. Так что для кого-то коррупция – это данность, а для кого-то – дисфункция государства, которое мы вместе создали и с этим нужно что-то делать.

- У всех на слуху имя Алексея Навального, которого некоторые называют главным борцом с коррупцией. Последнее время власти стали проявлять особый интерес к нему, его счетам, как вы это прокомментируете?

- Они стали проявлять больший интерес, когда он занялся политической активностью. В той части, где дело касается только борьбы с коррупцией, все было почти по-джентельменски: он подавал в суд, ему отказывали и т.д. Но когда он вышел на трибуну митинга 5 декабря (после парламентских выборов в России – DELFI) и в дальнейшем принимал активное участие в различных кампаниях по снижению результатов правящей власти, всех во власти это сильно обеспокоило. Я думаю, что репрессивные меры в отношении него и многих других имеют именно политическую окраску.

- Удалось ли ему вынести вопрос коррупции в России в публичное пространство?

- Это вопрос вполне себе находится в публичном пространстве. Вы не можете себе представить, какое количество маленьких и незаметных групп и организаций занимается сейчас мониторингом на низовом уровне. Другое дело, что раньше, когда это было борьба одиночек, она была заметна, журналисты были очень рады. Но на самом деле, борьба с коррупцией – это очень скучная работа. Мониторинг коррупции не должен быть заметным, реальная борьба с коррупцией не подходит для того, чтобы сидеть на белом скакуне, размахивать мечом и скакать в светлую даль. Настоящая борьба с коррупцией – это когда все понемногу осуществляют гражданский контроль, следят за властью. И этого сейчас стало значительно больше.

- Как вы прокомментируете ситуацию, связанную со смертью юриста Сергея Магнитского? Этот вопрос стал приводить и к осложнениям во внешних отношениях…

- Потому что он стал международным, а все международное вызывает нервную реакцию власти. Плюс к этому вопрос действительно касается щекотливой темы – собственности за рубежом, активов. Как только эти темы возникают, все начинают нервничать и говорить, что это вмешательство во внутренние российские дела. Лучшим способом для нашей власти ответить на все это было бы проведение полномасштабного, честного расследования внутри страны.

- Но они этого не делают?

- Этого не происходит именно потому, что действует принцип «своих не сдаем». Люди из этой системы были причастны к тем или иным действиям, связанным с арестом С.Магнитского, его пребыванием в заключении и в конечном итоге с его смертью. Это разные люди и их довольно много. Все они в той или иной степени являются частью системы. С 2008 по 2012 год я была членом Совета при президенте России по гражданскому обществу и правам человека, мы занимались этим вопросом, сделали заключение, и были моменты, когда нам казалось, что дело пойдет. Но все в итоге достигало какого-то уровня и сходило на «нет». Было такое ощущение, что все упиралось в глухую стену, которую я и называю «своих не сдаем». Если бы власть нашла в себе силы преодолеть эту стену, не было никакого международного шума.

- Это возможно в нынешних условиях?

- Так, как дела обстоят сегодня, к сожалению, невозможно. Боюсь, что для того, чтобы это произошло нужно наше внутреннее нечеловеческое давление.

- Вы упомянули совет при президенте России. Правозащитники его покидают, чем это вызвано и насколько этот институт эффективен?

- Он был очень эффективным. Я горжусь, что была частью этого коллектива. Это было фантастическое коллективное действие. Нам говорили: вы спасли 10 человек, но в целом… На самом деле это десять человеческих жизней, десять семей и т.д. Это тоже много. Но и большие дела важны. В этом смысле эффективность совета была на тройку с минусом. Мне кажется, что эффективность и будущее нашей страны – это индивидуальная работа. А советы – это полезно и важно, но не столь эффективно. Для меня это перестало быть приоритетом, поэтому я покинула его. По темам, которыми я занимаюсь, я думаю, мне было бы трудно строить диалог с нынешним президентом.

- Чем отличается ситуация в Литве и России в том, что касается коррупции?

- У вас не так много рейдеров, в судах все-таки не так много коррупционных решений. Коррупции у вас по-прежнему много, но она старая добрая добровольная коррупция, когда некоторые люди используют свои возможности для личного обогащения, а общество с помощью гражданских организаций и журналистов за эти людьми гоняется. У нас другая коррупция, где все замешано на коррупционном вымогательстве, системности. Это тоже называется коррупцией, но формы и проявления в Литве и России разные.

- Спасибо за беседу.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

Шарунас Бартас: когда сидишь в вильнюсском баре, война кажется романтическим приключением. Это не так (42)

Шарунас Бартас, которого в прошлом году выбрали лучшим литовским режиссером, возвращается с новым фильмом "Иней". В фильме снималась известная француженка Ванесса Паради. Художественный фильм был снят в Донбасском регионе, совсем рядом с зоной военных действий. Он передает отношение режиссера к Украине, Бартас поддерживает ее борьбу за независимость.

Александр Морозов: "Донбассизация" России? (43)

Блогер, колумнист, политический аналитик Александр Морозов знаком всем, кто интересуется событиями в России и на всем постсоветском пространстве. У нас он известен не только своими постами и публикациями, но и выступлениями на вильнюсских «Форумах свободной России». Прожив несколько лет в Праге, журналист переехал в Вильнюс, пополнив растущие ряды российских эмигрантов.

Российский историк о восстании 1863-го года: ничего не бывает напрасно (189)

Обнаружение захоронения участников восстания 1863 года, среди которых оказались останки и его лидера Зыгмунта Сераковского, не прошло незамеченным и за пределами Литвы. Российский историк Раиса Добкач на своей странице в Facebook отреагировала на открытие захоронения и, рассказывая о Сераковском и борьбе повстанцев с царским режимом, отметила, "что ничего не бывает напрасно, нельзя стереть память, нельзя спрятать человеческие следы, нельзя изменить историю одним росчерком пера очередного правителя или министра".

К.Эггерт. Чем ответит Путин на санкции США (51)

Как, наверное, хотелось бы сегодня обитателям Кремля и Смоленской площади, олигархам и главам государственных корпораций вернуться назад, в безмятежные годы Джорджа Буша-младшего!

А.Тапинас. Хэштегом как серпом – по самому чувствительному месту Кремля (351)

НАТО создал и представил видеоролик о партизанах стран Балтии, Кремль повышенным тоном ответил, наши дипломаты отреагировали инфографикой в твиттере, Российский МИД ответил пропагандистским текстом в пятницу вечером в фейсбуке, будучи уверенным в том, что на протяжении выходных сможет преподносить свою ложь тем, кто его слушает.
Facebook друзья