Боец батальона "Днепр-1": если убрать Россию, конфликт на востоке можно решить быстровсем страшно и все всё понимают

 (138)
Фарфоровые глаза людей и запах - так в двух словах обрисовал свои ощущения от нахождения в зоне конфликта на востоке Украины боец добровольческого батальона "Днепр-1" Никита. По его словам, если "убрать Россию", то конфликт на востоке страны можно быстро решить.
© DELFI / Tomas Vinickas

Добровольческий батальон "Днепр-1" был создан в апреле этого года в качестве подразделения Министерства внутренних дел Украины. Финансирование подразделения взял на себя нынешний губернатор Днепропетровской области Игорь Коломойский.

В данный момент, по словам представителя пресс-службы батальона, в нем более 500 человек. Штаб батальона находится в первом этаже здания областной администрации, область окружена блокпостами, бойцы батальона следят за порядком в городе и области, координируют свои действия с "Правым сектором", а также участвуют в боевых действиях.

DELFI побеседовал в одним из бойцов в штабе батальона в Днепропетровске, куда не так просто попасть. Боец Никита рассказал о буднях батальона, его целях, задачах и своем опыте на передовой. Он просил не называть фамилии и на просьбу сделать фото - сказал, что фотографируются бойцы только в балаклавах.

- Что такое «Днепр-1», почему вы сюда пришли и какие задачи батальон перед собой ставит?

- Это добровольческий батальон, никого насильно сюда не тянут.

- Приходят без военной подготовки?

- Нет. Обязательна служба в армии, идет серьезный отбор. Первые разы, когда я был, очень серьезно отбирали по физической, психологической подготовке. Ты идешь на полигон и там смотрят, как ты поведешь себя. И отбирают уже по критериям. Батальон «Днепр-1» - это батальон, который воюет. Основные воющие батальоны — это «Азов», «Донбасс», «Днепр-1», «Аайдар». Это не такие, как «Сичеслав», которые постоянно на постах стоят. Т.е. нам постоянно звонят, вызывают.

- У вас постоянно какое-то количество людей находится в зоне боевых действий?

- Да, постоянно, ротация. Всегда есть люди на передовой, места я вам сказать не могу, но они там.

- Как обстоят дела с вашим обмундированием, оружием?

- Минимально дает батальон — оружие и экипировку. Но в основном — это волонтеры. Все, что вы на мне видите — это все волонтеры. Кто деньги приносит, кто на передовую приезжает с провизией, экипировкой. Кто-то приносит в штаб помощь — от еды до прицелов стоимостью по 20 000 гривен. Покупают машины, привозят нам.

- Вы сами были в зоне боевых действий, что вы можете рассказать о том, что происходит?

- Всем страшно и все всё понимают. Не страшно только дураку, но потихоньку люди привыкают.

- Что заставляет человека сделать такой шаг — выйти из мирной жизни и пойти воевать?

- Чтобы тут такого не было. Если люди в Донецке и Луганске допустили у себя дома войну, то мы пошли, чтобы наши родные этого не видели, чтобы девочки тут спокойно жили, не видели всей это грязи.

- То, о чем договорились в Минске, мирный план, по вашему мнению, это действует?

- Перемирия не было. В момент, когда объявили перемирие я был там, в Донецкой области. О перемирии не было никакой речи, все как стреляли, так и продолжали стрелять.

- В одном из материалов СМИ по событиями на востоке Украины говорилось, что в юго-востоке Украины нет единства среди сепаратистов. Это, по вашему, так?

- В Донецке очень много подразделений. Как у нас батальоны — у них то же самое. Только теперь они уже и между собой воюют. Не знаю на чем это основано, на деньгах или еще чем-то, но воюют между собой.

- Как бы вы оценили военную подготовку своего противника?

- Средне. Есть хорошие бойцы, есть не очень. У них в основном низшие слои общества, не хочу сказать — алкоголики и наркоманы, но им дали оружие, чему-то научили и вот они воюют.

- Т.е., по вашему мнению, без цели и принципов?

- Да, в основном из-за финансов.

- Российские войска были в вашем поле зрения?

- В Иловайске, когда наши выходили из окружения, была регулярная русская армия.

- Что вам наиболее запомнилось от нахождения на передовой?

- Запах и глаза людей, которые там были. Не страх, а такие фарфоровые глаза. Это самое яркое впечатление.

- Донецкая область недалеко. Как все это ощущается в Днепропетровске?

- В Днепропетровске это вообще не ощущается. Когда возвращаешься оттуда и видишь, как люди спокойно гуляют с детьми или еще что-то... Поначалу очень злило, когда ты оттуда приезжаешь, а люди не понимают, что там творится. Потом наоборот, это дает стимул к тому, чтобы они и не видели этого.

- Есть ли, по вашему мнению, объективная информационная картинка того, что там происходит?

- Я думаю, люди предполагают, но полностью не знают, что там происходит.

- В область приезжают люди из Донецка?

- Только официально здесь 10 000 беженцев, если не ошибаюсь.

- К вам в батальон приходят люди из Донецка?

- Есть. И донецкие, и крымские, и луганские. Все есть.

- Вы действуете сами по себе при МВД?

- Да, координируем действия со штабом АТО от МВД.

- Какие полномочия у вашего батальона?

- Мы как милиция, но воюющая милиция.

- В городе были выборы, вы следите за ситуацией? (разговор происходил 26 октября в день выборов)

- Мы следим за порядком. Если где-то что-то случится – мы выедем. Люди все одеты, готовы, вооружены.

- Были прецеденты в городе, когда вам приходилось выезжать?

- Были, нам звонили с блокпостов, что кто-то пытался проехать с оружием. Мы выезжаем и разбираемся. Мы сотрудничаем со всеми - с СБУ и т.д. Область окружена блокпостами. Чтобы из Донецка приехать к нам, нужно проехать минимум 7 блокпостов.

- Каковы по вашим данным потери украинской армии и батальонов?

- Я вам точную цифру не назову, потому что никто не знает. После Иловайска у нас было много погибших. Много людей пропали без вести. Очень много потерь.

- Почему точной цифры никто не говорит?

- Не знаю. Штаб АТО не дает точных цифр, может боятся сказать – много людей пропали без вести, многие в плену. Неизвестно многое, идет обмен пленными. Много нюансов.

- Среди бойцов вашего батальона были такие, кто был в плену и вернулся?

- Да, были такие.

- Что они рассказывают?

- Ничего они толком не могут рассказать. Ничего сильно интересного не рассказывают. Говорили, что дэнэеровцы очень плохо относятся, а русские офицеры многих даже там спасли. И там есть нормальные люди. Они думали, что приехали в Ростов на учения, а оказывается, что они тут на уже на украинской территории. И их пленные рассказывали, что когда по ним начали стрелять украинские танки, они подумали, что Украина зашла в Ростов. Т.е. они по полям заехали в Украину и даже не поняли, что на нашей территории, русские солдаты в неведении были.

- Как вы прогнозируете ситуацию, как она разрешится?

- Я не знаю, прогнозировать ничего не могу. Это очень тяжело.

- Насколько украинская линия фронта сейчас закреплена и есть ли решимость идти дальше?

- Я так понял, что президент хочет достигнуть мирного согласия. Но если бы российская сторона перестала поставлять оружие и все остальное, то ситуация решилась бы намного быстрее.

- Мирное решение конфликта, по вашему мнению, возможно?

- Если Россию убрать, то можно. Россия это все спонсирует, помогает, укрепляет.

- У вас есть ненависть к России?

- Чуть-чуть есть. Но военное уважение к ним тоже существует.

- Что планируете в ближайшее время?

- Сейчас нужно сделать честные выборы и потом будем ждать боевой задачи. Может быть опять куда-то ехать на передовую, укреплять. Может быть, тут искать диверсионные группы.

- Они тут есть?

- Я думаю есть, и не только тут. Пока еще не было инцидентов, чтобы им получилось что-то сделать, мы везде были первыми.

- Какие у вас отношения с «Правым сектором»?

- С правосеками? Очень хорошие. Мы координируем действия, и с правосеками, и с другими, со всеми. С военными тоже тесно взаимодействуем. Если раньше не очень, и был слив информации, то сейчас почистили их ряды, и это происходит очень редко.

- СМИ писали о воюющих в рядах добровольческих батальонов иностранцах. У вас есть такие?

- У нас нет таких.

- Спасибо за беседу.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

В. Денисенко. Литовско-польские склоки на руку Кремлю (14)

Периодические всплески напряженности в литовско-польских отношениях уже перестают удивлять. Вот и достаточно спокойная летняя пора не обошлась без очередных двусторонних конфузов.

Нефтяной ультиматум Путина Лукашенко. Пострадают страны Балтии? (94)

Белорусский транзит стал не только экономическим, но и политическим инструментом влияния белорусских властей на балтийские страны. Что ждет нас в ситуации ультиматума, который Россия предъявила Беларуси?

Шарунас Бартас: когда сидишь в вильнюсском баре, война кажется романтическим приключением. Это не так (42)

Шарунас Бартас, которого в прошлом году выбрали лучшим литовским режиссером, возвращается с новым фильмом "Иней". В фильме снималась известная француженка Ванесса Паради. Художественный фильм был снят в Донбасском регионе, совсем рядом с зоной военных действий. Он передает отношение режиссера к Украине, Бартас поддерживает ее борьбу за независимость.

Александр Морозов: "Донбассизация" России? (44)

Блогер, колумнист, политический аналитик Александр Морозов знаком всем, кто интересуется событиями в России и на всем постсоветском пространстве. У нас он известен не только своими постами и публикациями, но и выступлениями на вильнюсских «Форумах свободной России». Прожив несколько лет в Праге, журналист переехал в Вильнюс, пополнив растущие ряды российских эмигрантов.

Российский историк о восстании 1863-го года: ничего не бывает напрасно (189)

Обнаружение захоронения участников восстания 1863 года, среди которых оказались останки и его лидера Зыгмунта Сераковского, не прошло незамеченным и за пределами Литвы. Российский историк Раиса Добкач на своей странице в Facebook отреагировала на открытие захоронения и, рассказывая о Сераковском и борьбе повстанцев с царским режимом, отметила, "что ничего не бывает напрасно, нельзя стереть память, нельзя спрятать человеческие следы, нельзя изменить историю одним росчерком пера очередного правителя или министра".
Facebook друзья