Алексей Рыбников: в Литве чуткое отношение к музыкальной культуре

 (14)
…Мы очень часто встречаемся: черный ход из дома композитора Алексея Рыбникова прямиком выходит к задней части Посольства Литовской Республики (правда, огорожен черной решеткой). Поэтому постоим-покурим – да и все дела.

Так вот, на очередном перекуре попросил Алексея немножко раскрыться и поведать, кто он и что, «как дошел до жизни такой», чем дышит и чем живет… Не давала мне покоя его с Андреем Вознесенским и Марком Захаровым едва ли не первая в Союзе рок-опера «Юнона и Авось», поставленная в московском Тетра имени Ленинского. Хотя еще раньше слушали практически и действительно самую первую в СССР рок-оперу «Звезда и смерть Хоакино Мурьеты».

Именно Алексей Рыбников был автором музыки к «Хоакину» и к «Юноне», и к «Тилю»…

- Алексей, а когда вы вообще сели за пианино и что-то там «наваяли»?

- Смешно… Мне было лет восемь-девять, когда я на даче обработал по-своему замечательного «Соловья» Алябьева… Родители были в трансе…

Московскую консерваторию Алексей Рыбников окончил… как классический симфонический композитор. Отчего его «повело» на «рок», Алексей так и не смог выразить.

- Что-то во мне бушевало, что-то хотел сказать не так, как обычно, а по-своему… Да, симфонизм, да, классика, но – и что-то еще, свое… И так родился «Хоакин»…

- Вы открыли до того заповедную нишу, открыли рок-оперу, мюзикл, если говорить на сегодняшнем языке… Гордитесь? Что-то еще хотите сделать в этом жанре?

- Гордиться – горжусь! «Ленком» признал во мне Композитора. Ведь раньше у них как было? Есть неизвестно чья музыка, «лабают» Паша Смеян со своей группой, потом – Крис Кельми (он такой же Крис, как я Рабинович, а вы – Иванов: он взял псевдоним от какого-то литовского городка (Кельме), который, действительно, существует, но только сам Крис там ни разу не был…).

А вообще-то я от того периода ушел… У меня, что скрывать, было так называемое «академическое» творчество. До 1970-х я, между прочим, написал три симфонии, концерт для фортепьяно с оркестром, концерт для скрипки с оркестром…

Но ведь поверьте, Игорь, мне было всего-то 24, 25, 26 лет… Вы сами ни о чем подобном тогда не мечтали?

- Так, вы разорвали все нити с «государственном искусством»? Организовали Театр Алексея Рыбникова… Что это такое?

- Не так: он называется Музыкальный театр Алексея Рыбникова. Вот в этом самом доме, в моей квартире, вернее, в подвале дома, где я оборудовал студию и сцену. Кстати, сотрудники литовского посольства у меня - частые гости.

А истоки – из юности. Ну, была у меня «иде фикс» (это будет правильно, по-французски, ибо никакой «идеи фикс» не было и нет, это наши грамотеи придумали, а теперь на каждом углу произносят… «Иде фикс» (я могу это продиктовать вам по-французски, но не знаю, сможете ли воспроизвести на вашем компьютере четкое написание фразы, ставшей афоризмом…) – не какая-то там «идея фикс», «навязчивая идея», хотя смысл близок…

Так вот, идея создания собственного театра, который бы стал синтетическим – театральные образы, пантомима, музыка, голоса, танец, акробатика, фехтование, борьба, бокс, пластика – движение, в общем. Я ведь ходил на все спектакли незабвенного Гедрюса Мацкявичюса в его Театр пластики, мимики и жеста. Плюс я же кое-что и читал из истории российского театра, Всеволод Мейерхольд пытался в 1920-1930-х, пока не расстреляли, делать что-то подобное…

Во время «перестройки», которую почему-то некоторые считают «катастройкой» (от «катастрофа») идея начала приобретать материальный смысл. Повторяю, мне разрешили выкупить вот этот подвал в этом самом доме, я напичкал его техникой – по тем временам совершенно сказочной – и всякими иными прибамбасами в виде лазеров и других установок для визуальных эффектов, акустическую систему…

Конечно, мне «поперло» с Ленкомом. Это была такая школа, такая школа… «Хоакин», но больше даже «Тиль» и, естественно», «Юнона» дали мне то представление о Театре, которое во мне смутно бродило, но явственно я еще не понимал, что делать и как. Общение с Марком Захаровым, с Николаем Петровичем Караченцовым, с Сашей Абдуловым, с Евгением Павловичем Леоновым, с Татьяной Ивановной Пельтцер, с Сашей Збруевым, Леной Шаниной, Олегом Ивановичем Янковским дали мне столько, сколько ни один институт не дал бы…

Вы видели, как танцевали Леонов и Пельтцер, хотя им было уже «за» или «под» 80? То-то же…

Сегодня «Юнона и Авось» несколько другой спектакль. Это понятно. Дима Певцов и Оля Дроздова играют так, как они видят свои роли. И нет Абдулова. Но остается моя музыка, остаются стихи Андрея Андреевича Вознесенского…

Да, так я увлекся и отклонился…

И вот в этом подвале в Большом Ржевском переулке, в самом центре города Москвы, на 50 мест мы поставили и сыграли «Литургию оглашенных». Мюзикл в чистом виде, еще до всех этих «Норд-Остов», «Кошек» и «Чикаго». Все сделал сам: и стихи подбирал, и сценарий писал, и сценографию придумывал, и музыку, естественно, писал… Сыграли ровно (вы не поверите!) 1000 спектаклей. Причем – как?

Нас заметили спонсоры, какие-то западные импресарио: я тогда не очень-то и вникал в эти дела… Мы объездили Европу с «Литургией», три месяца гастролировали по США, вернулись в Москву, продолжали играть и вдруг… вроде бы серьезная финансовая компания, которая стала нас поддерживать, разорилась. А нам уже выстроили здесь, поблизости, сборно-разборный зал на 400 человек. И вот – все рухнуло. И мой театр – «накрылся». А от государства в то время, это где-то 1995-1996-й, ни хрена не добьешься. И только в 1999-м, при поддержке Комитета по культуре правительства Москвы, наш театр возродился.

Мы сразу восстановили «Литургию», поставили «Приключения Буратино», «Красную шапочку», сделали мини-вариант «Звезды и смерти Хоакино Мурьеты», тоже усеченный монтаж «Юноны и Авось» и очень смешную инсценировку «Того самого Мюнхгаузена»: ну, не было у нас Янковского, Чуриковой, Абдулова, Ярмольника, Долинского и совершенно обворожительных Фарады и, конечно же, Броневого… Это которые в фильме Марка Анатольевича Захарова сыграли…

Давайте подытожим… Театр, несмотря на все эти пертурбации, доказал свою жизнеспособность и уникальность. В первую очередь потому, что подобных трупп тогда в России не было (в общем-то, и нет до сих пор…). Слава Богу, нас заметила Страна, сегодня мы – государственный театр, народ получает зарплату (другое дело – какую?!), и вот этим годом вроде бы получим новое здание. Путин и Лужков, во всяком случае, обещали…

- Значит, в Москве скоро откроется еще один музыкальный театр?

- Вроде бы… Но только тут одна огромадная проблема… Для такого театра нужна качественная акустика… Вот вам же это близко: в Прибалтике, что в Латвии, что в Литве, что в Эстонии сохранились, несмотря на все жуткие катавасии (депортации, антирелигиозная война, «лесные братья», антисеметизм, «раскулачивание» и т.д.) залы, в которых может звучать нормальная музыка. Да возьмем хотя бы Домский собор в Риге или городскую филармонию в Вильнюсе, или Таллиннскую ратушу…

А в Москве, как ни странно, это большущий вопрос… В Москве дикая нехватка залов с нормальной акустикой. Да, есть Большой зал консерватории и Колонный зал… Валерий Гергиев построил зал с очень приличной акустикой – в Питере, в Санкт-Петербурге, он уделяет этому огромное внимание и платит деньги из своего кармана.

Вам ли говорить, Игорь, вы же вроде бы закончили музыкальную школу имени П.И.Чайковского, Театр, тем более музыкальный театр – это инструмент. Он должен звучать как клавиша пианино, как дека скрипки. Вот запел вокалист, вступил оркестр…

Ох, как это делают ваши любимцы Сондецкис, Норейка, Паша Коган, Додик Герингас, Кремер…

- Извините, Алексей, Гвидон Кремер – еврей, и ученик урожденного литовца Мстислава Рoстроповича (Мистаславас Рoстроповчюс – вот так!), не из Литвы, а из Латвии…

- Простите… Я все же о своем, о наболевшем, как тот вшивый из анекдота – все о бане…

У нас в Москве таких залов мало. Нет, много строится, да Бог здоровью нашему мэру Юрию Лужкову, но ведь он в данном вопросе не специалист. А даже его зам Ресин, хотя и строитель по профессии, – не специалист. Поэтому строят то, что нам, музыкантам, не соответствует. Я толкаюсь во все двери: прошу, настаиваю, требую – нам нужна Акустика. Не слышат…

- Ваш, Алексей, возвращаюсь к теме, спектакль «Юнона и Авось» - противник, враг, конкурент вашей же рок-оперы «Юнона и Авось» в Ленкоме?

- Игорь, я же вам говорил: это – два разных спектакля… Он вообще у нас появился неожиданно. В апреле 2009-го, увидев «Легенду», нас пригласил во Францию сам Пьер Карден. Как оказалось, он когда-то купил замок того самого маркиза де Сада. И каждый год устраивает театральные фестивали. 3-го июля у Пьера – день рождения. Он сказал, что хочет, чтобы «Юнона» была у него на этом торжестве. Но… Марк Анатольевич Захаров и его Ленком в этот день прибыть не могли. Тогда Пьер сказал: «Алекс, приедешь ты!». Плюс он добавил, что в любом случае 100 человек труппы Ленкома он принять не сможет. А нашу – 30 – легко!
Однако потом он «заменжевался»: и 30 человек – много и дорого!

Что делаю я? Собираю ребят и говорю: есть вариант поехать во Францию, к Кардену, вдобавок на юг, на театральный фестиваль. Но… Денег у нас нет, декораций – минимум, костюмов – минимум, роли в вокальной партии (это я сделал в основном вокальный спектакль) – расписаны… Кто – куда? Кто свое место отдаст? Кто ради театра пойдет на отказ от Франции?

Игорь, вы не поверите: отказались 50 человек! Ради тех 30, которым играть спектакль… Так ведь все равно: не можем мы играть…

Туда съехалась вся элита культуры Франции…
Я – в ужасе. Условия совершенно невыполнимы…

Ухожу в максимальный минимум… Делаю акцент на хореографию и вокал. В отличие от ленкомовской версии, я делаю ставку на танец и песню. Спектакль максимально музыкальный, здесь не было места ни речитативам Каранчецова, Абдулова, Шаниной других девушек и ребят. Ставка изначально была сделана не на роскошные декорации (у нас повторяю, их просто-напросто не было) и пышное зрелище, а именно – на музыку, на мюзикл… И мы отыграли – на ура! Потом Пьер нас возил по всему Югу Франции, и на тот фестиваль, и еще, и еще… В общем, мы и кое-кто заработали, и себя показали..

- Леша, вам в этом месяце – страшно подумать, 70. Мне-то всего 62, и то я комплексую… Будете что-то эндакое устраивать?

- Игорь, я вообще не люблю юбилеи… Тем более, что 17 июля (великому композитору Алексею Рыбникову исполняется, ни больше, ни меньше, - 70 лет!) никого и не соберешь: лето, жара, все на дачах, на курортах…

Другое дело, что осенью, я планирую организовать в Колонном зале симфонический концерт, а также премьеру нового мюзикла. Ну да, мне еще предлагают сделать несколько камерных концертов…

- Алексей, вы много гастролируете… Можете сравнить: чем Москва отличается от других городов и весей бывшего СССР или даже Западной Европы, США?

- Не собираюсь делать вам комплимент, но из всех бывших республик СССР по качеству восприятия искусства, музыки, в том числе, театра, кино – резко выделяется Литва. Мне это было даже странно: ведь русских, русско-язычных в Литве куда меньше, нежели в тех же Латвии или Эстонии… А в Украине и Белоруссии я испытывал жуткое давление: мне кричали на сцену – убирайся в свою Россию…

В Литве, как я понял (если понял) есть чуткое отношении к музыкальной культуре. В свое время слышал колокола Купрявичюсов… Я слышал Норейку… Я слышал Милькявичюте, в том числе вот здесь, в зале Посольства Республики Литвы, куда меня приглашал атташе по культуре Посольства господин Юозас Будрайтис…

Я дружил и дружу с Володей Тарасовым, Славой Ганелиным, вообще со многими литовскими джазменами – и с теми, кто уехал, и с теми, кто остался, я был завсегдатаем кафе «Неринга», и девушка Зита накрывала мне отдельный закз-меню: блинчики, сто граммов «Кристаллине», стакан апельсинового сока и кофе…

А потом ко мне подсаживались Марцилеюс Мартинайтис, братья Диргелы и сам Томас Венцлова…

И сидели – до обеда, благополучно переходящего в ужин…

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Мнения и комментарии

Нефтяной ультиматум Путина Лукашенко. Пострадают страны Балтии? (87)

Белорусский транзит стал не только экономическим, но и политическим инструментом влияния белорусских властей на балтийские страны. Что ждет нас в ситуации ультиматума, который Россия предъявила Беларуси?

Шарунас Бартас: когда сидишь в вильнюсском баре, война кажется романтическим приключением. Это не так (42)

Шарунас Бартас, которого в прошлом году выбрали лучшим литовским режиссером, возвращается с новым фильмом "Иней". В фильме снималась известная француженка Ванесса Паради. Художественный фильм был снят в Донбасском регионе, совсем рядом с зоной военных действий. Он передает отношение режиссера к Украине, Бартас поддерживает ее борьбу за независимость.

Александр Морозов: "Донбассизация" России? (44)

Блогер, колумнист, политический аналитик Александр Морозов знаком всем, кто интересуется событиями в России и на всем постсоветском пространстве. У нас он известен не только своими постами и публикациями, но и выступлениями на вильнюсских «Форумах свободной России». Прожив несколько лет в Праге, журналист переехал в Вильнюс, пополнив растущие ряды российских эмигрантов.

Российский историк о восстании 1863-го года: ничего не бывает напрасно (189)

Обнаружение захоронения участников восстания 1863 года, среди которых оказались останки и его лидера Зыгмунта Сераковского, не прошло незамеченным и за пределами Литвы. Российский историк Раиса Добкач на своей странице в Facebook отреагировала на открытие захоронения и, рассказывая о Сераковском и борьбе повстанцев с царским режимом, отметила, "что ничего не бывает напрасно, нельзя стереть память, нельзя спрятать человеческие следы, нельзя изменить историю одним росчерком пера очередного правителя или министра".

К.Эггерт. Чем ответит Путин на санкции США (51)

Как, наверное, хотелось бы сегодня обитателям Кремля и Смоленской площади, олигархам и главам государственных корпораций вернуться назад, в безмятежные годы Джорджа Буша-младшего!
Facebook друзья