Евгений Онегин: герой и "продукт" нашего временирецензия на спектакль Йонаса Вайткуса "Евгений Онегин"

«Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей» – такими словами начинается и заканчивается в Русском драматическом театре Литвы спектакль «Евгений Онегин» по роману А. С. Пушкина на музыку С. Прокофьева. Кольцевая композиция спектакля в данном случае олицетворяет как изменение характера героев, так и эволюцию их мировоззрения. Но не без презрения.
© DELFI / Kiril Čachovskij

Спектакль «Евгений Онегин» по роману А. Пушкина, на музыку С. Прокофьева, режиссер Йонас Вайткус, РДТЛ

А. Я. Таиров в 1936 году, готовясь ставить «Онегина» в Московском Камерном театре, писал в своих заметках, что Онегин к концу романа остается «опустошенным до предела». У Таирова, скорее всего, Евгений стал бы моделью героя шопенгауэровской философии, где «человеческая жизнь вечно вращается вокруг оси желаний, за которыми приходит насыщение, но вслед за насыщением наступает скука, и он (человек) снова приходит в движение – на этот раз чтобы избежать ее мучений... человеческая жизнь – непрервыный круговорот: желание – скука – и снова желание». У нашего современника Й. Вайткуса наблюдается иная логика, иной результат развития героя: пресыщенность – скука – отрицание чувств - попытка вернуть интерес к жизни – чувства – пробуждение. Здесь Онегин заново обретает ощущения мира, но они оставляют его в одиночестве, потому что мир двигается и эволюционирует не с ним, а параллельно. Он - капля среди других капель в океане.

В несостоявшемся спектакле Таирова (судя по инсценировке С. Кржижановского и музыке С. Прокофьева) явно было бы больше драматического слова, нежели музыки. Создается ощущение, что музыка должна была подчеркивать значительные моменты действия, а где-то стать лирическим фоном. Вероятнее всего, у Таирова, стремившегося к созданию синтетического спектакля, на сцене были бы и танцы, и опера, и пантомима... Подобный синтез применил в своем «Онегине» и Вайткус, и сделал это в виде легко читаемых визуальных метафор. Современный режиссер по-фрейдистски препарирует своих героев, пытается обличить скрытое, докопаться до корней.

Евгений Онегин: герой и "продукт" нашего времени
© DELFI / Kiril Čachovskij

В спектакле присутствует Автор (Александр Агарков), который наблюдает за развитием действия и комментирует его, а также артисты группы балтийского балета - в функции двойников или alter ego Онегина, Ленского, Татьяны и Ольги. Внутренняя красота героев словно материализуется в их «душевных двойниках», возможно, олицетворяющих недостижимое совершенство. Очень четко это просматривается в решении образа Татьяны, когда она неуклюже и грубо пытается повторить плавные гармоничные движения за своей «танцующей душой».

Вайткусу чаще всего удаются массовые сцены (так же, как в спектаклях «Ёлка у Ивановых», «Горе от ума», и др.). В «Евгении Онегине» хор-массовка транформируется и в московских дам, и в гостей, и в кудахтающих сплетниц. Они и поют, и танцуют, и создают насыщенный фон постановки. Стоит отдать должное «гипсовым» живым статуям – актерам, которые на протяжении всего спекталя смогли выстоять замерев, лишь изредка поворачиваясь и двигаясь.

Сценограф Артурас Шимонис создал условные функциональные декорации. Белоснежную сцену вертикально пересекают две траурные ленты, уходящие в арьер – ими будет опутан Ленский после дуэли. Вдоль лент расставлены полые белые кубы - они послужат и столом, за которым Татьяна будет писать письмо, и урной, в которую будет блевать Онегин (брусничная настойка наделала бед), и книжной полкой, на которой хранится «устаревшая старина».
Применяются и видеоинсталляции, например, растущее, как тень, дерево, которое появляется в сцене с письмом к Онегину. Дерево — это типичный для мифопоэтического сознания образ, воплощающий модель мира: «древо жизни», «древо плодородия», «древо познания». Татьяна как будто пишет письмо собственной кровью: она макает перо в свою вену и красным прописывает слова на бумаге – ее душевные муки показаны через боль физическую. А дерево-проекция визуализирует связь «кровь-сердце-любовь» (причина-процесс-следствие). Одно перетекает в другое, как из корней, которые дают жизнь кроне, – отражению корней. Героиня спектакля в исполнении Евгении Гладий как будто совершает жертвоприношение под священным деревом, проливая кровь ради познания других и другими.

Письмо Татьяны звучит со сцены три раза. Первый раз - вдохновенно и мучительно произносится самой Татьяной. Во второй – иронично, с издевкой – Гильо, слугой Онегина (создание режиссера, которого нет в пушкинском сюжете). Третий - Онегиным во время воспоминания о признании Татьяны (во втором акте). В спектакле происходит то, что у Пушкина недопустимо – Онегин дает третьему лицу прочесть сугубо интимное послание! Это своего рода оскорбительная пощечина: Гильо озвучивает письмо саркастически гримасничая, со смешками, а Евгений слушает так, словно слуга читает ему забавную житейскую историю из бульварной прессы.

Онегин в исполнении Григория Гладия – «продукт» нашего времени. Он груб, но искренен, ироничен, но раскрепощен. За ним повсюду следует слуга-шут Гильо, сочетающий в своей амбивалентной природе дьявольскую насмешку и голос совести (удачная работа Валентина Новопольского). Получив от жизни все, Онегин теперь издевается над тем, что имеет и видит. Его чувства парализованы, мысли зашли в тупик, а образ жизни скучен. Франт в сиреневом уайльдовском пиджаке и циник с «джигурдаевским» стилем речи – образ откровенно отталкивающий, и в тоже время привлекательный, интригующий окружающих.

Весь воздушный, как бабочка порхающий в облаках своих грез, мечтаний и желаний, Ленский (Тельман Рагимов) кажется Онегину слепцом. Такое ощущение, что в спектакле персонаж Гладия соблазняет круглолицую озорницу Ольгу для того, чтобы открыть другу глаза, показать, что его пассия – дура, не достойная возвышенной любви (хор даже поет песню о дуре, посвящая ее Ольге Лариной). Стоит отметить, что Юлиана Володько создала почти сатирический образ русской краснощекой красавицы с длинной до пола косой и наивно-невинным хихиканьем.

Евгений Онегин: герой и "продукт" нашего времени
© DELFI / Kiril Čachovskij

Образ Татьяны Лариной, созданный Евгенией Гладий – неоднозначный, в какой-то мере болезненный. Угловатая и диковатая Татьяна (она похожа на серую мышку в своем длинном, невзрачном платье) словно безумная влюбляется в Онегина, а его отказ доводит девушку до истерики. Кажется, что режиссер оголяет ее одичавшую сущность, обнажает ее страх, одиночество, усталость. Татьяна «как лань лесная боязлива», а Онегин является ее полной противоположностью. Он обладает уверенностью и успешностью, которых не хватает ей, а она – способностью любить, которой не хватает ему. В итоге герои «меняются местами» и каждый получает свою правду: Онегин – пробуждение чувств, а Татьяна – закалку собственного духа в обстоятельствах реальности. Он – «раб мелких чувств», а она – «верная жена». В наше время верная жена – женщина либо смиренная, либо сильно любящая, либо внутренне спокойная и уверенная в себе женщина. Татьяна Евгении Гладий скорее смиряется как со своими чувствами, так и с действительностью. Она ведет себя со своим мужем – князем - официально, как подобает этикету и как требует его положение. Строгий танец, строгий променад под руку...

Взаимоотношения главных героев режиссер трактует, прибегая к довольно циничной атрибутике: на именины Онегин дарит Татьяне седло, фактически сходу «оседлывает» провинциальную барышню. Она ходит с этим седлом-грузом, носит его на спине, как рюкзак, до тех пор, пока снова не встречает Онегина на балу, уже будучи замужем. Одетая в черно-красное, как тореадор, она передает груз обратно Евгению. Теперь «оседлан» сам Онегин - неравнодушный человек, попавший в свои собственные сети. В этот момент они меняются местами – он отдает себя ей, а она не берет – оставляет его самому себе. К концу спектакля Гильо, энергично скакавший на бутафорском быке все второе действие, устает, откидывается в изнемождении назад. Его распластанные руки почему-то напомнили о предсмертных словах Александра Македонского: «Я завоевал весь мир, но ухожу ни с чем...»

Совмещая в режиссерском решении пушкинского сюжета несколько пластов времени, Вайткус показал, что Онегин XIX века не будет особо отличаться от Онегина века XXI. Проблема опустошенности и перенасыщения, потери идеалов и моральных ценностей остается актуальной и в нашем мире. Кто живет и мыслит, тот не может не впасть в отчаянье хоть на мгновенье, не может не презирать людей из-за их глупости, лени или равнодушия... Так было, есть и ... глубоко в душе хотелось бы надеяться, что когда-нибудь не будет.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей

Культура

Людмила Чурсина в Литве: Вронский — только повод для пожара (40)

"Супруги Каренины — это вечная семейная история. Вронский тут задан только как повод для этого пожара и этой трагедии", - говорит легендарная российская актриса Людмила Чурсина, которая приехала в Литву со спектаклем "Супруги Каренины".

Серебренникова обвинили в создании "Седьмой студии" "с целью реализации преступного умысла" (5)

Следственный комитет РФ объяснил претензии к художественному руководителю "Гоголь-центра" Кириллу Серебренникову по делу "Седьмой студии".

"Матильды" здесь не ходят, или Как запрещали кино в ГДР

Деятелей культуры обвиняли в "нигилизме", "скептицизме", создании "порнографии" и растлении молодежи. "Вырубали" все, что "не соответствовало принципам марксизма-ленинизма".

В кинотеатрах Вильнюса, Риги и Таллинна будут бесплатно показывать фильмы стран Балтии (7)

В конце августа в Вильнюсе впервые состоятся Дни кино Балтии. Это уникальное мероприятие, в рамках которого в одну и ту же неделю в кинотеатрах Вильнюса, Риги и Таллинна будут бесплатно показывать литовские, латвийские и эстонские фильмы, сообщает Литовский киноцентр (Lietuvos kino centras).

В Британии снова экранизируют "Гордость и предубеждение" (1)

В Великобритании снова экранизируют роман Джейн Остин "Гордость и предубеждение", сообщает The Guardian. На этот раз зрителям обещают более мрачную версию.
Facebook друзья