Русский бунт

 (1)
"Газпром" вынашивает планы строительства штаб-квартиры, которая отражала бы его чрезвычайную мощь. Но возведение энергетическим гигантом 67-этажного здания омрачено противоречиями. Проект угрожает статусу Санкт-Петербурга как объекта мирового культурного наследия.
"Gazprom" pastatas Maskvoje
© DELFI (E.Digrytės nuotr.)
У "Газпрома" есть почти все: свои города, своя авиалиния и даже частная армия. У него почти полмиллиона служащих. А его председатель совета директоров, похоже, станет следующим президентом России. Если какая-нибудь компания и является символом нынешнего экономического подъема России последних лет, то это огромная государственная газовая монополия. Каждый год она закачивает миллиарды долларов доходов в казну Кремля.

Теперь крупнейшая дочерняя компания корпорации "Кремль" хочет построить новую штаб-квартиру, чтобы отразить свою значимость в новой России. И базироваться "Газпром" решил в Санкт-Петербурге, родном городе президента Владимира Путина, председателя совета директоров и вероятного следующего президента страны Дмитрия Медведева и главного управляющего "Газпрома" Алексея Миллера.

Но планы строительства "Охта-центра", как называется предполагаемый комплекс, весьма и весьма противоречивы. Главная часть проекта, разработанного шотландской архитектурной компанией RMJM, это 67-этажный небоскреб высотой почти 400 м. Пятиугольная стеклянная башня будет перекручиваться по мере того, как будет уходить в небо, и будет менять цвет в зависимости от времени суток.

Этот проект вызвал бурное возмущение жителей Петербурга. Они в ярости, что облик малоэтажного города, который они считают одним из самых прекрасных в мире, может быть испорчен огромным современным зданием. Ведущие деятели культуры и архитектуры города также встревожены проектом. Свое недовольство выразило и ЮНЕСКО: организация заявила, что в случае строительства башни статус Санкт-Петербурга как города с мировым наследием может быть поставлен под вопрос.

Ведущий архитектор проекта – Тони Кеттл, отличающийся скромным поведением и мягким шотландским акцентом. В нем не чувствуется ни харизмы, ни раздутого эго многих прославленных архитекторов. Он изо всех сил убеждает мир, что предлагаемое место строительства находится вне исторического центра, что Санкт-Петербург – город шпилей, и что башня поэтому станет лишь продолжением городского пейзажа.

Архитекторы утверждают, что были специально созданы изображения, как башня угрожающе нависнет над разными частями города. Правда, говорит Кеттл, состоит в том, что здание вообще не будет видно с Дворцовой площади, эпицентра города и места расположения Зимнего дворца, где находится музей Эрмитаж.

На самом деле предполагаемое место строительства находится в нескольких милях от центра. Там множество заброшенных складов и рассыпающихся объектов бывшей советской промышленности, так что район просто плачет по программе городского восстановления. Эта башня – лишь часть проекта, там будет еще масса общественных построек, и это место станет новым экономическим сердцем города, наподобие доков Лондона. Но башню будет видно из многих точек Санкт-Петербурга. Ряд набросков, сделанных архитекторами, чтобы показать, сколь малым будет влияние башни на облик города, надо сказать, не вполне убеждает. Эти картинки напоминают наброски из серии "Where's Wally". Только вместо того, чтобы найти в толпе Уолли в полосатом джемпере, здесь нужно отыскать 400-метровую стеклянную башню, выглядывающую из-за пастельных дворцов эпохи барокко. Может, она и не так сильно выделяется на их фоне, как заявляют некоторые критики, но, без сомнения, выглядит неуместно.

Ранее в этом же месяце RMJM устроила презентацию проекта, чтобы убедить сомневающихся, что небоскреб не испортит городского пейзажа. Но Франческо Барандина, директора Центра всемирного наследия ЮНЕСКО, убедить не удалось. "Это визуальное вторжение в пейзаж Петербурга, – полагает он. – 400-метровая башня – это перебор. Это отклонение от истории города – полностью горизонтальной застройки".

Санкт-Петербург был основан в 1703 году, когда Петр Великий решил, что новой, современной России нужна новая, современная столица – "окно в Европу". В течение XVIII века на болотах вырос грандиозный город изысканно украшенных дворцов в стиле неоклассицизма. Индустриализация и коммунизм, конечно, наложили свой отпечаток на этот город: на окраинах много зданий советской эпохи. Но центр остался нетронутым. Это очень не похоже на Москву, где царистское великолепие, конструктивистский утопизм, обшарпанные многоквартирные дома времен Брежнева и новый русский кич можно найти на одной и той же улице.

"Санкт-Петербург – единственный город с архитектурой неоклассицизма в мире, который остался нетронутым, -- говорит Барандин. -- У нас есть возможность сохранить его таким. Зачем же сейчас начинать его менять?"

Он полагает, что слишком рано говорить о том, что может случиться, если здание все-таки будет построено. Но он "не исключает" возможности того, что статус города с мировым наследием будет отозван. "Я уверен, что этому зданию есть альтернативы, -- утверждает он. -- В архитектуре не бывает единственных решений. Всегда можно придумать какую-нибудь замену".

Но окончательное решение будут принимать руководство города и комитет по городскому планированию. И пока ничто не говорит о том, что они ищут какие-то другие варианты. Напротив, они окончательно утверждают планы начала строительства. Они ожидают, что небоскреб будет закончен к 2010 году.

"Вначале мы думали, что здание будет неуместным в нашем городе, – рассказывает Борис Петров, член комитета городского планирования Петербурга. – Но потом мы поняли, что это станет стартовой площадкой для возрождения целого района. И мы решили, что нам нужен этот проект. Время обсуждений закончено".

"Мы начнем строительство в мае", – говорит Николай Танаев, краснолицый директор проекта с зачесанными назад волосами и угрюмым, монотонным голосом. Когда-то он был премьер-министром Киргизии. Теперь его обвиняют там в отмывании денег.

Татьяна Юрьева, представитель "Газпрома", говорит, что компания уверена в начале строительства башни. "Очень многие высшие руководители "Газпрома" родом из Санкт-Петебурга. И, конечно, они хотят вернуться", – говорит она. Единственная причина, по которой окончательное решение не было принято раньше, – это "темные политические силы", которые пытаются использовать в своих целях протесты против башни, нежелательные в сезон выборов. После президентских выборов в марте, добавляет Юрьева, дело должно пойти гораздо быстрее.

Сторонники башни утверждают, что осыпающиеся фасады прекрасного центра Петербурга можно спасти лишь путем новых вложений. Местные власти предполагают, что "Охта-центр" даст мощный старт огромной программе возрождения и что многие другие российские компании переместят свои штаб-квартиры к северо-западу от Москвы.

"В Петербурге – пять миллионов жителей. Городу нужно жить и процветать, – полагает Кеттл. – Он не может застыть во времени, как Венеция".

Британский подрядчик, работающий в компании Bovis, сравнивает этот проект с Лондоном. "Я работал над зданием Canary Wharf. Теперь видны все плюсы того проекта. Это фантастическая идея, которая омолодит разрушенные районы", – считает он.

Кеттл отмечает, что некоторые городские планировщики говорили ему, что башня должна быть еще выше. "Они всегда хотят что-нибудь слишком высокое, – сетует он. – Приходится напоминать им, что и меру иногда нужно знать". "Мера" – его любимое слово. Как будто не он планирует построить колоссальный небоскреб в малоэтажном городе. "Это очень умеренное здание", – повторяет он, перебирая снимки предыдущих проектов RMJM и как будто доказывая, что он не какой-нибудь легкомысленный архитектор, которому лишь бы возвести что-то экстравагантное.

Он болезненно реагирует на заявления, что его проект – дикая затея иностранцев, которые толком не понимают ни самого города, ни его истории. Впервые Кеттл приехал в Петербург еще в середине 1990-х, работая консультантом ЮНЕСКО по сохранению Эрмитажа. Он говорит о Петербурге со страстью. Он вспоминает середину 1990-х как весьма необычную эпоху. "Помню, зашел я как-то в подвал одного старого заброшенного дворца. Там были мастера, которые делали невероятную резьбу по камню. Там они и спали, в этом бывшем бальном зале. А с потолка капала вода. И все здание рассыпалось на части".

Он знает кучу историй об Эрмитаже. В тронном зале, рассказывает он, есть маленькая дырочка прямо над троном. В продолжение всего царствования Екатерины Великой за ней стоял солдат с ружьем, держа под прицелом пространство перед троном. В любой момент он был готов пристрелить через эту дырочку любого, кто осмелится напасть на императрицу. "Работать там было просто потрясающе, – гордо произносит он. – Я знаю такие истории об этом здании, которые известны очень немногим".

По иронии судьбы, именно Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа, стал одним из самых резких критиков нового проекта Кеттла. "Санкт-Петербург – один из немногих городов Европы, которым удалось полностью сохранить свой исторический центр, – говорит Пиотровский. – Все высокие здания в этом городе – это церкви. С точки зрения идеологии, было бы странно добавить сюда штаб-квартиру газовой компании".

Пиотровский полагает, что есть две возможности: построить небоскреб, но на пять километров дальше от города, чтобы его не было видно из центра. Или же сохранить избранное место, но построить там не башню, а что-нибудь поскромнее. "Нам определенно нужна новая часть города, которая будет экономически динамичной. Но было бы преступно построить здесь башню", – считает он.

Сравнения с Лондоном, где здания вроде Gherkin и Canary Wharf стали неотъемлемой частью городского пейзажа, неудачны. "Мы не хотим, чтобы Петербург постигла судьба Лондона, чей исторический центр полностью разрушен, – заявил Пиотровский. – Когда смотришь на то, что окружает сейчас Собор святого Павла, сердце кровью обливается. Лондон – худший вариант того, во что может превратиться Санкт-Петербург".

Inopressa.ru
Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей
Rambler's Top100