Любомирас Лауцявичус – "русский Джек Николсон"

Он – из тех актеров, лицо и роли которых знают все, а вот имя вспомнить-выговорить – для большинства задача не из легких. Говоришь: «Лауцявичус». Тебе в ответ: «Кто это?» Ты: «Ну, как же! Ларсен из «Морского волка», генерал Заточный в «Каменской», воевода в «Тарасе Бульбе». И тут уже: «Так это он?!» Женская половина респондентов тут же начинает дышать учащенно и рассыпаться в комплементах: «ах, какой мужчина!». Мужская реагирует более сдержанно, уважительно-восхищенно.
© Corbis

Но и те, и другие сходятся во мнении: отличный актер, «русский Джек Николсон». Хотя – какой же русский, если литовский… Но с Николсоном что-то общее действительно есть: животный, цепкий, волчий взгляд и вечное амплуа злодея.

Кстати, амплуа этому Лауцявичус недавно изменил, снявшись в роли незадачливого мафиози в комедии украинского режиссера Леонида Горовца «Веселая вдова», на озвучании которой в Киеве мы его и поймали. Между прочим, это – первая комедия Любомираса за 30 лет работы в кино.

– Любомирас, «Веселую вдову» снимали в Литве. Вы давно на родине не снимались…

– У нас одну полнометражную картину снимают раз в два-три года. Начинающие в короткометражки зовут друзей: молодые снимают про молодежь.

– Но вы-то – «качество, проверенное временем»…

– Качество – слово, которое сейчас ощущается не так, как раньше. Горовец говорит: «У вас же школа!» А молодым школа не надо: что делают – то и хорошо!

– «Тараса Бульбу» хоть видели?

– Нет, он не шел у нас.

– А в интернете скачать?

– Этих трюков я не знаю. Дождусь, пока выйдет диск, и посмотрю. Кстати, моя роль у Гоголя обозначена, но не прописана. Для фильма ее Бортко написал.

– Ну все равно никто не заметил: все уперлись в «р-р-рускую землю»…

– Когда была премьера, смотрю новости и думаю: «Господи, там же политика какая-то!» Помню, приехал на озвучание (я говорю на польском и воеводу озвучивал сам), встретился с польскими актерами. Им показали фрагменты. И они: «Лишь бы только поляки фильм не покупали: нас проклянут! Это же антипольская картина!» Почему-то увидели «антипольщину».

– У нас – «антиукраинщину»…

– Каждый видит по-своему. Наверно, у нас усмотрели бы что-то антилитовское.

– Ну Речь Посполитая, все-таки…

– Именно: мы с поляками – один фронт!

– Литва в НАТО, в ЕС. Но вы и многие другие прибалтийские артисты снимаетесь в России, в Украине…

– Языковой барьер. А то, что Банионис, Адамайтис, Будрайтис сыграли в советское время, идет за ними шлейфом. И затрагивает меня.

– Во втором «Антикиллере» вы, литовец, умудрились очень убедительно сыграть чеченца. Как удалось?

– Помните советские фильмы про англичан, американцев?

– «Шерлок Холмс»!

– Это еще хорошо сыграно! Но были такие картины, над которыми все смеялись. Потому что никто мышления не сыграет, кроме человека такой же национальности. Если я буду играть чеченца, ничего не выйдет. Но если - человека, который кого-то ненавидит, но любит своего сына, страну, то это – другое дело.

Тогда будешь смотреть на него не как на чеченца, а как на человека, у которого есть и то, и другое, и третье. Все хорошие актеры всегда играли че-ло-ве-ка, а одежда, грим – второстепенное. Национальность важна только для взаимоотношений персонажей.

– Но нет дыма без огня. Вот, к примеру, какие стереотипы о литовцах – правда, а какие – чушь?

– В Литве есть четыре области: Аукштайтия, Жямайтия, Дзукия и Сувалкия. Например, о сувалкечи (Сувалкия – Авт.) говорят, что они никогда ничего не сделают без выгоды для себя. А у аукштечи (Аукштайтия – Авт.), наоборот, – «широта души». У первых земля – песок: понятно, откуда скупость. У вторых – наоборот, плодородная, простора много, море, леса. Но ведь и те, и другие – литовцы!

– Вы – из Вильнюса. Это – какой регион?

– Тут все «понаехали». Вильнюсцы – как киевляне, москвичи: все намешано.

– За мечтой едут...

– Да. Вот американцы всегда ставят фильмы эту тему. Про девушку, которая башмачок примеряла. Как это...

– Золушка.

– Да! Все – про Золушку. Это дает людям мечту.

– А у вас какая мечта была в детстве?

– Лет с пяти хотел быть актером – никем другим. Ну кроме водителя: какой мальчик не любит машинки! Но сказать, что пробью все и пойду к своей мечте, – это не обо мне. В наше время молодые – еще ничего не сыграли, а уже звезды. Но тогда: одна роль получилась – дают другую. И опять нужно доказать. Отсюда – постоянные сомнения. И именно так человек становится культурным: от того, что сомневается в своих поступках, решениях. Думаешь: «А почему бы не сыграть Отелло? Но подхожу ли я? Или я ближе к Ричарду III?» Думаешь, думаешь…

– Интересно получается: в кино как раз играете людей решительных, для которых цель оправдывает любые средства. Хотя бы ваш Афраний в «Мастере и Маргарите»…

– Роль и актер – не одно и то же. Кстати, в этой роли – два актера: Афрания озвучивал Воланд-Басилашвили. Бортко сразу сказал, что не я буду озвучивать. «Никаких проблем!» – думал, акцент. Но когда узнал, кто – сразу понял, чего хочет режиссер! Показать, что черт и Афраний – одно и то же.

– Как Иешуа и Мастер, которые говорят голосом Безрукова…

– Да. Иешуа и Мастер – речь божеская. А здесь – черт … Афраний – он все понимает. Знает, чего хочет Пилат, раньше, чем тот для себя это сформулирует. Воланд и Афраний действительно похожи. Кстати, приехал в Питер на фотопробы «Тараса Бульбы», зашел в книжный, вижу – три издания «Мастера и Маргариты». У одного на обложке – кадр из фильма, на последней странице – имена персонажей и актеров.

Ищу себя – нету: ни Афрания, ни меня! А вообще с «Мастером и Маргаритой» у меня давняя история: в том фильме Юрия Кары, который так никто и не видел, я должен был играть Пилата. Но роль досталась Михаилу Ульянову. А потом уже у Бортко сыграл начальника тайной стражи Пилата-Кирилла Лаврова.

– О вашей работе известно много. А о личной жизни – практически ничего. Вы – скрытный человек?

– Да нет. Просто никто не спрашивает. Жену мою зовут Лиля, она тоже актриса. Женаты уже 30 с лишним лет.

– Как друг другу не надоели?

– Наверно, потому, что я много снимался, уезжал. И не надоел! У нас сыновья-близнецы, им 27. У Томаса уже есть семья, внука мне подарил, Лукаса, – ему сейчас годик. Второй, Андрюс, еще не женат, живет со своей девушкой отдельно от нас. Томас закончил политологию, но работает менеджером на фирме. А Андрюс пишет диплом по аудио- и видеорежиссуре.

– Внука нянчите?

– Нет необходимости. У нас после родов матери оплачивают первый год – 100% зарплаты, которую она получала последние полгода до декрета. 85% – второй год. И все бросились рожать: один декрет кончается – сразу во второй. А что делать – кризис, работы нет.

– А у вас самого работа есть?

– Работаю в Каунасском драматическом театре. Но вот в кино предложений пока больше нет.

– Что в театре играете? Предпочитаете классику?

– Театр – это приказ: должен играть, что дают. А все режиссеры видят во мне злодея. Грех жаловаться: всегда будет работа – в каждой пьесе злодей есть! Что до классики… Современные пьесы – они слабые немножко, пессимистичные. Я таких пьес не люблю: в них нет надежды. Все топятся, режутся, вешаются. Это, по-моему, не искусство.

Вот посмотрите на классику: Толстой, Достоевский, Чехов – как бы плохо ни было, все равно есть надежда, что будет лучше. А тут – беспробудно: тьма, «чернуха». Так не бывает! Как жить-то, если все время будет хуже?! Если бы молодой человек знал, что в старости он почувствует, что жизнь прошла даром, он не стал бы жить!

– Так а почему все хотят знать, что будет? К гадалкам ходят…

– Гадалка никогда не скажет, что будет плохо. Да, будет. Но потом вы встретите любовь, богатство привалит. Все будет хорошо!

– Любомирас, вы такой разный на экране и в жизни. Если бы нужно было охарактеризовать себя буквально в двух словах, что бы вы о себе сказали?

– Сомневающийся. И – не думающий о себе. «Я! Я! Я!» – у меня этого нет. Может, потому 30 лет в счастливом браке и прожил.

Оставьте свой комментарий
либо комментировать анонимно
Публикуя, вы соглашаетесь с условиями
Читать комментарии Читать комментарии
 
Рассылка новостей